На посту Наркома Пищевой промышленности он совсем недавно, но я уверен, что и тут он в полной мере проявит свои управленческие способности!
- Спасибо, товарищ Орджоникидзе, - произнес Сталин. - Кто-нибудь еще желает высказаться?
- Я желаю, - встал со своего места Молотов. - Я, в отличии от товарища Орджоникидзе, не так давно знаком с товарищем Микояном, но, как председатель Совета Народных Комиссаров, хорошо знаком с его работой в качестве наркома и могу охарактеризовать Анастаса Ивановича как способного и трудолюбивого работника. Я тоже поддерживаю принятие его в состав Политбюро!
«Эх, Вячеслав-Вячеслав, - с грустью подумал Сталин, подняв взгляд на Молотова. - Вот ты сейчас хвалишь Анастаса, а я-то знаю, что ты про него будешь потом говорить. С гнильцой он, все ты правильно скажешь!»
- Еще будут высказывания? - поинтересовался Сталин. - Нет? Ну, раз больше никто не хочет высказаться, предлагаю перейти к голосованию. Кто за принятие товарища Микояна в члены Политбюро?
Первыми подняли руки старые друзья Микояна Киров и Орджоникидзе, затем Молотов и Ворошилов, а затем и все остальные. Товарищи Рудзутак и Чубарь, бывшие пока только кандидатами в члены Политбюро, в голосовании участия не принимали.
- Принято единогласно, - подытожил Сталин. - Поздравляю вас, товарищ Микоян! Вторым вопросом, который я хотел бы вынести на сегодняшнее обсуждение, является вопрос о снятии товарища Ягоды с должности Народного комиссара внутренних дел. Помимо систематического пьянства и разврата, пятнающих образ советского чекиста, за ним водятся и более серьезные прегрешения. Товарищ Каганович, что вы можете сказать о проверке жалоб на незаконные действия товарища Ягоды и его подчиненных?
Лазарь Моисеевич встал со своего места и обвел членов Политбюро внимательным взглядом. Выдержав небольшую паузу, он собрался с мыслями и приступил к докладу.
- Товарищи, как вы все знаете, я был назначен председателем комиссии, созданной для проверки заявлений о незаконных методах следствия, применяемых в тогда еще ОГПУ, - начал Лазарь Моисеевич. - Так вот, товарищи, в ходе работы комиссии выяснилось, что в ОГПУ уже не один год применяются как пытки арестованных, так и фабрикация дел. Зачастую следователи принимали во внимание только факты, говорившие в пользу обвинения, а доказательства невиновности подследственных попросту отметались. Хуже того, после включения ОГПУ в состав НКВД подобные тенденции начали распространяться и на весь наркомат! А виноват в этом товарищ Ягода, фактически руководивший ОГПУ в последние годы, а позже возглавивший НКВД! На фоне всего вышеизложенного безобразное поведение товарища Ягоды в Ленинграде, о котором мне доложил товарищ Ежов, кажется просто не заслуживающей внимания мелочью.
- В нашей работе нет незаслуживающих внимания мелочей, товарищ Каганович, - заметил Сталин. - Вы ведь, среди прочего, возглавляете Комиссию Партийного Контроля, не так ли? Вот и разберите на заседании комиссии персональное дело товарища Ягоды, и решите, не поторопились ли мы, приняв его в состав ЦК партии?
- Разберем, - кивнул Каганович с таким видом, что у некоторых членов Политбюро на короткий миг даже проснулось чувство жалости к товарищу Ягоде. - Обязательно разберем!
- Да что тут еще говорить, голосовать надо! - рубанул воздух ладонью Ворошилов. - Ничего не могу сказать про НКВД, но товарищ Ягода самым натуральным образом мешает работать! Придумал, видишь ли, к каждому наркому комиссара приставить! Так он скоро и решения наркомов отменять будет! Короче, я за то, чтобы его снять!
- Еще мнения будут? - поинтересовался Сталин. - Тогда предлагаю голосовать!
Не успел Иосиф Виссарионович договорить, как над столом поднялся лес рук. Слишком уж многим не нравился Генрих Григорьевич.
- Единогласно? Я почему-то так и думал, - усмехнулся Сталин. - Хорошо, с сегодняшнего дня товарищ Ягода отстраняется от должности наркома внутренних дел.
- Товарищ Сталин, но кого мы назначим вместо Ягоды? - спросил Молотов. - Не можем же мы оставить НКВД без руководства?
- Очень правильный и своевременный вопрос, товарищ Молотов! - одобрительно кивнул Сталин. - Есть мнение, что на должность наркома внутренних дел нам следует назначить товарища Кирова.
- Я возражаю, - вновь взял слово Каганович. - Мы все знаем товарища Кирова, как хорошего управленца, но справится ли он с такой ответственной должностью? Я уже говорил, что мы мало расстреливаем, и готов повторять это снова и снова! И я сомневаюсь, что товарищ Киров обладает необходимыми для данной должности жесткостью и бескомпромиссностью.
- А я поддерживаю ваше предложение, товарищ Сталин, - выступил с ответной речью Микоян. - Работа товарища Кирова в Астрахани и в Закавказье наглядно показывает, что он вполне способен бороться с контрреволюционными элементами и прекрасно подходит для должности наркома внутренних дел!
- Согласен с товарищем Микояном, - высказался Орджоникидзе. - Товарищ Киров образцово сработал в Азербайджане, продемонстрировав умение работать с кадрами и добиваться результатов, которых требует от него партия!
На этот раз голоса разделились. За назначение Кирова наркомом сразу же высказались его друзья Орджоникидзе и Микоян, чуть позже к ним присоединились Ворошилов, Молотов и Андреев. Сам Сталин, как автор предложения, тоже был за. Против же были уже высказавшийся по этому поводу Каганович, а также Калинин и Куйбышев. Сам Сергей Миронович по понятным причинам в голосовании не участвовал.
- Шестеро «За» и трое «Против», - подытожил Сталин. - Принято большинством голосов. Поздравляю с новым назначением, товарищ Киров! Постановление Политбюро вы получите сразу после окончания заседания, а с завтрашнего дня приступайте к работе.
- Приложу все усилия, чтобы оправдать доверие партии! - несколько высокопарно, как, в общем-то, и принято было в эту эпоху, ответил Киров, встав с места. - Я не могу обещать товарищу Кагановичу расстреливать больше, но обещаю сделать все, чтобы ни один враг нашей страны не ушел от заслуженного наказания!
- Если
