– Вы все не так поняли, – наконец подала голос я, понимая, что молчать больше невозможно.
– Я-то все поняла, – бесцеремонно перебила меня мать ректора, – ищешь выгодного брака, оттого и приплод раньше времени завела. Желаешь женить на себе моего сына.
Я с ужасом видела, как побледнела моя мать.
– Мы все объясним потом, – внезапно отрезал Дакар, выступая вперед. – Мама, помолчи, я приеду к тебе завтра. Королевский бал не место устраивать семейные разборки, ты ведь не хочешь сплетен? Мистер Аро, миссис Аро, все это большое недоразумение, извините.
И после этого он схватил меня за руку и потянул за собой, вытаскивая из этого жуткого круга родственников.
– Все правильно, внучек! – послышалось нам вслед. – Схватил – и в берлогу, пока медведица невесту не съела!
Я лишь надеялась, что этого никто не слышал, кроме наших родственников. Тем не менее что лорд Дакар увел меня из зала за руку, определенно заметили и другие.
Ректор вывел меня из дворца, продолжая крепко сжимать мою ладонь, и когда мы миновали все ступени, остановился, открывая портал.
Приземлившись в кабинете ректора, я устояла на ногах. Тишина обволокла нас, и от волшебства дворца не осталось и следа. Можно было подумать, что все произошедшее страшный сон, только вот мои зеленые волосы и лицо ректора, выражающее самые противоречивые эмоции, говорили об обратном. Он отпустил мою руку и отошел к камину, зажигая его. В комнате стало становиться теплее.
– Сядьте, – приказал Дакар, и я, не сопротивляясь, опустилась в кресло перед его столом, сжимая руками подлокотники.
– Ну, – голос его звенел от раздражения, – и как все это понимать?
– Я и Шета… – глубоко вздохнув, начала я каяться, но ректор меня прервал.
– Погодите, видимо, нам не хватает еще одного действующего лица. – После чего он поспешно покинул кабинет.
Я не сомневалась, что ректор пошел в башню, чтобы привести сюда дракончика. Покосившись на закрывшуюся за ним дверь, я испытала огромное искушение слинять, но здравый смысл велел мне оставаться на месте. Страшно было подумать, что еще могло случиться на балу после нашего ухода. Я надеялась, что мои родители не получат еще больше искаженной информации, чем уже услышали. Посмотреть им в глаза теперь будет безумно стыдно. Когда дверь открылась, пропуская вперед Шету, а за ним и ректора, я посмотрела на дракончика с нескрываемой кровожадностью. Вот она, ходячая проблема, которой следовало надрать уши.
– Я тебя убью! – пообещала я дракончику, когда он вразвалочку приблизился к ректорскому столу и сел.
– Ой, ты без меня еще одно платье купила? – обиженно спросил Шета, оглядывая меня с головы до ног.
– Я вас всех убью, – повторил за мной ректор, появляясь перед нами.
– А чего вы такие невеселые? – насторожился Шета. – Праздник ведь!
– Итак, на чем мы остановились? – облокотившись о свой стол и сложив руки на груди, посмотрел на меня ректор.
– Мы с Шетой… сбежали из академии, чтобы купить мне платье для бала, – выдавила я из себя.
Мужчина молчал, видимо готовый выслушать все до конца, и я выложила все о том, как мы пошли в магазин и встретили его друга. С каждой новой деталью нашего рассказа вид у Дакара становился все более мрачным, отчего моя уверенность в хорошем исходе дела медленно таяла. Когда мой рассказ закончился, повисла тишина. Ректор смотрел на нас, видимо осмысляя все, что только что услышал, я же тихо сгорала со стыда.
– А что, нас раскрыли? – шепнул мне Шета, и в тишине это прозвучало слишком громко.
Мы с ректором одновременно посмотрели на дракончика, и взгляд наш явно говорил сам за себя. Выпрямившись, Дакар обогнул стол и подошел к окну. Выглядывая наружу, он по-прежнему ничего не говорил. Я нервно стала постукивать по подлокотнику, искоса поглядывая на Шету. Тот, в свою очередь, ни капельки не боялся. Ну да, ему-то что, он древний дух. Пошалит и исчезнет. А мне все это расхлебывать.
– Сказать, что это был Шета, мы не можем, – наконец вымолвил Дакар задумчиво.
Все молчали, ожидая продолжения.
– И чем вы думали! – резко повысив голос, закричал на нас ректор Дакар, поворачиваясь.
Я тихонько начала сползать по креслу вниз.
– Ах да, вы же вообще не думали, – едко заметил он. – А ты! Сколько тебе еще шалостей нужно?
Шета нервно заерзал на месте.
– А что сразу я-то…
– А кто еще? – возмутилась я, поворачиваясь к дракончику. – Я, что ли, на себе ректора женила?!
– Оба хороши! – оборвал нас Дакар, снова приближаясь, и я вжалась в кресло, боясь гнева мужчины. Его спокойствие всегда меня поражало, но раз теперь он был зол, дело действительно серьезнее некуда.
Приблизившись к Шете, он уставился на него так, словно дракончик был вселенским злом. Я бы после такого взгляда заикаться начала.
– Ты мне соврал! Что у тебя за задача?
– Шалить, – спокойно ответил дракончик, стоя на своем.
– Ты достаточно нашалился.
– Это не то, – разочарованно покачал он головой.
– И что же, хочешь сказать, ты выбрал себе какую-то конкретную шалость?
Глаза Шеты забегали по кабинету, а потом он неуверенно кивнул, явно не желая раскрывать свои карты.
– И какую? – продолжал допрос ректор, склоняясь к нему ближе.
Я испуганно наблюдала, как светлеют его глаза, но дракончик смело посмотрел в лицо ректору.
– А на меня это не действует, – заявил он, после чего глаза ректора потухли и вернули свой естественный цвет.
– Спросите вы, – обратился ректор ко мне, делая шаг назад, – в форме приказа, и он не сможет соврать.
– Шета… гм… что за шалость ты должен выполнить? – неуверенно спросила я.
– И это форма приказа? – оборвал меня ректор недовольно.
Вздохнув, уже более уверенно и твердо я повторила:
– Шета! Приказываю тебе сказать, что за шалость ты должен выполнить, чтобы исчезнуть.
Дракончик поджал ушки и поморщился, явно не желая давать ответ, но, судя по всему, поделать с собой ничего не мог и тихо пробормотал:
– Вас свести…
Ректор, похоже, второй раз за день испытал самый настоящий шок, я же застыла в кресле, как громом пораженная.
– Почему? – недоуменно прошептала я, уставившись на дракончика. И этот туда же!
– Вы ч-что, – заикаясь, начал ректор, обращаясь ко мне, – духа призвали, чтобы…
– Я?! – испуганно вытаращила я глаза на ректора. – Нет-нет! Это он! Я… я вовсе не хотела с вами сводиться!
– А табличка на моей двери? А то, что вы прыгнули в мою постель? – начал припоминать ректор.
– Табличка не моя! И постель мне ваша не нужна была! Я за Шетой шла!
Мы оба замолчали, уставившись друг на друга. Судя по лицу ректора, он снова мне не верил. А я просто не понимала, за что мне все это. Но совершенно точно, призывая Шету, я не мечтала о ректоре Дакаре, наоборот, желала, чтобы он от меня подальше держался и не знал о ритуале.
– Шета, приказываю отвечать! – грозно начала я. – Почему ты такую цель выбрал?
Дракончик проговорил через силу и выглядел при этом недовольным и насупленным:
– Ты меня без цели призвала, из любопытства, чтобы развлечься, я и начал развлекаться. А когда мы были в спальне у ректора, я подслушал вас и решил, что у вас чувства. Он оказался груб. У тебя было такое лицо, когда он тебя отверг, и я решил, что отличной шалостью будет свести вас вместе. Так я обрел цель.
– Ты еще сердечки выдыхал, – пробормотала я, вспоминая тот момент.
Шета довольно закивал, подтверждая.
– Ясно, – оборвал нас ректор. – Шета, иди в башню, ты наказан.
Дракончик, однако, перевел взгляд на меня, явно не желая сегодня слушаться Дакара. Мне не хотелось, чтобы он уходил и оставлял меня наедине с ректором, но злить Дакара хотелось еще меньше. Кто знает, какой у него предел.
– Иди в башню и не выходи оттуда, – повторила я приказ ректора. – Ты наказан, и это приказ.
Ушки у дракончика поникли, и, поднявшись с места, он поплелся к двери, покидая кабинет. Я встала с кресла, собираясь проделать тот же путь.
– А вы куда? С вами мы еще не закончили, – остановил меня ректор, подходя к двери и выглядывая в коридор. Захлопнув ее, он прошептал заклинание, не позволяющее просочиться из кабинета ни единому звуку.
– Итак, у нас есть родственники, введенные в заблуждение, и Шета, цель которого сделать это заблуждение правдой, – сказал Дакар, оборачиваясь ко мне и снова приближаясь к столу. Я замерла, не понимая, куда он клонит. Говорил он уже более спокойно и явно не собирался на меня кричать, что радовало. Обогнув стол, ректор Дакар уселся на свое место и, откинувшись в кресле, замер. Повисла неловкая тишина; я уставилась на мужчину, который о чем-то размышлял. Если подумать о проблеме, то мы действительно влипли, но это всего лишь родственники, а не все общество, а значит, ситуацию хоть и с трудом, но можно исправить. Оставалось лишь найти для них подходящее объяснение, не приплетая к делу Шету.
