нам нужно. — Захар делает паузу. — Мы предлагаем тебе сделку.
О, как! Вот мы и пришли. Ловушка раскрывает свои клыки.
— Я весь во внимании.
Захар довольный улыбается.
— Ты отдаёшь мне ключи от фамильных земель Архиповых. В обмен — поддержка, деньги, а главное — защита. Ты станешь частью этой семьи не то, чтобы по крови, но по делу. Твои таланты мы направим в нужное русло. Будешь жить, как король.
Он это серьезно?
Медленно выдыхаю. Это после моей-то победы на земле — на поле боя⁈ Я уже не говорю о документах.
Похоже, я здесь зря трачу время. Хотя…
— А если я откажусь? — с сарказмом интересуюсь я.
В зале вдруг становится холоднее.
Наступает тишина. Морозов скалится.
— Тогда ты наш враг. И мы тебя сломаем.
— Не много ли на себе берете, господа?
Зир тихонько фыркает.
— Ох, хозяин, тебе-то в какую сторону драпать? В логово волков или в зубы к акулам?
Пристально смотрю в глаза дяде Захару. Вижу хитрость, уверенность, расчёт.
Он реально уверен, что я соглашусь? Уверен, что мне нечем крыть.
Но я хищно улыбаюсь.
И тут дверь за моей спиной распахивается.
В зал врывается человек, запыхавшийся, растрёпанный. На нём кровь. Он встречается со мной взглядом и говорит только одно слово.
— Поздно.
Зир втягивает воздух.
— Ой, хозяин, а теперь-то всё и начнётся. Может хоть сейчас они осознают, что проиграли? И на что только они рассчитывали.
Я стою, глядя в змеиные глаза дяди Захара. Вокруг нас гулкие своды тронного зала, которое он устроил по своему усмотрению. Зеркала в золоченых рамах и тени, шепчущие в углах.
А ещё переглядываются между собой граф Сомов, Морозов и Гаврилов, в чьих взглядах надежда и осторожность сплелись в тугой узел.
— Ты обдумал моё предложение? — дядя Захар улыбается, словно я мальчишка, а он меня уговаривает не бояться теней.
А тени эти в моём роду давно уже ходят в услужении.
Взглядом скольжу по его свите — маги, затаившиеся у колонн, ждут сигнала.
Глупцы.
— Дядя, дядя… — качаю головой, медленно разворачиваю свёрток, шелест бумаги разрезает воздух. — Знаешь, в этот раз я заготовил сюрприз.
Вытягиваю документ, скреплённый сургучной печатью и вензелем самой Императрицы.
В зале тишина.
Маги Захара переглядываются, их пальцы сжимаются в кулаки.
— Читай, дядя. — Бросаю бумаги на стол.— Подлинность их подтвердит граф Сомов.
Сомов, человек осторожный и до невозможности упертый, делает шаг вперёд, наклоняется, глаза его расширяются.
— Это… невозможно, — бормочет он.
— Возможно, граф. — Усмехаюсь. — Подтверди.
Сомов вздрагивает, словно очнувшись, затем ровным голосом объявляет.
— Документ подлинный. В нём сказано, что барон Демид Архипов имеет полную автономию в делах рода. Все претензии… несостоятельны.
Слова его, словно топор палача, отсекают дядины надежды. Захар вцепляется в бумаги, вскидывает на меня взгляд, в котором плещется ярость.
— Ты не понимаешь, что творишь!
Медленно делаю шаг вперёд.
— Напротив, дядя, я впервые так ясно вижу. Графы Морозов, Гаврилов и Сомов свободны. Ваши претензии мне более неинтересны.
Граф Морозов, седовласый и прямой, кивает мне, в голосе его желчь.
— Барон Архипов, вы поступили нечестно. И вы за это еще заплатите.
Гаврилов криво усмехается.
— Нечестно и очень рискованно. Мы все тут злопамятны.
Сомов молча склоняет голову.
А Захар… Он сжимает кулаки, но быстро берёт себя в руки.
— Ты думаешь, это конец⁈ — его голос холоден, как клинок. — Разберитесь с ним! — бросает он своим магам.
Но в ту же секунду зала взрывается движением. Вперед выступают мои Стражи рода Архиповых и Шумских. Лезвия мечей обнажаются с металлическим эхом. Маги Захара замирают, не решаясь пошевелиться.
Захар бледнеет.
— Уведите его! — приказываю стражам. — И сделайте так, чтобы я его больше никогда не видел.
Воины хватают Захара под руки.
Он рвётся, кидая проклятия, но я уже отворачиваюсь, больше не считая его достойным моего внимания.
Графы Морозов и Гаврилов уходят, но, оборачиваясь у дверей, Морозов бросает.
— Архипов, ты завёл себе опасных врагов.
А Гаврилов усмехается.
— Считай, что ты подписал себе приговор.
Сомов смотрит на меня долго, потом просто произносит.
— Будь осторожен, барон! Врагов ты нажил себе действительно опасных и очень влиятельных…
Глава 23
Я наблюдаю, как графья исчезают за дверьми.
В воздухе виснет тишина, прерываемая лишь размеренным дыханием моих стражей.
И тут в голове раздаётся ехидный голос фамильяра Зира.
— Ох, барон, чую, скоро в твоей жизни начнутся ядовитые сюрпризы. Надеюсь, твоя голова не треснет раньше, чем я этим вдоволь наслажусь!
Усмехаюсь.
Едва добираюсь до своей спальни, как тут же падаю на кровать и забываюсь глубоким сном.
Наступает утро.
Особняк Архиповых дышит полутьмой, пропитанной запахом старого дерева, дорогого воска и чего-то ещё — неуловимо тревожного.
Ветер хлещет в массивные окна, роняет тяжёлые капли мокрого снега на каменные карнизы. Открываю глаза и некоторое время всматриваюсь в резной балдахин над головой, не сразу понимая, где нахожусь.
Спальня — моя.
Но не та, в которой я засыпал когда-то, будучи лишь младшим сыном рода. Теперь это покои главы рода Архиповых.
Всё здесь словно выросло и обрело новую значимость. Чёрное дерево кровати кажется массивнее, тяжёлые портьеры глушат даже отголоски бури, а камин уже потрескивает жаркими угольками — верный признак того, что слуги знали — я должен проснуться, зная, что мир уже изменился.
— Трупов нет? — сонно ворчу я, подтягиваясь на локтях.
— Пока нет, но день только начался, — раздаётся ленивый голос с подножия кровати.
Фамильяр Зир, мой извечный спутник, скалится в улыбке, растягиваясь серебряным пятном на бархатном пуфе. Его янтарные глаза светятся в полумраке, в них уже притаилась насмешка.
— Должны были прислать отчёт об убытках после… трагедии? — Откидываю одеяло, ощущая, как прохлада каменных полов впивается в ступни.
— Да. Если считать убытками твоих не очень-то опечаленных новоявленных врагов. Они скорбят. Громко. Думаю — над морсом и жареными гусями.
Зир щурится, потом поднимается и, извиваясь, взбирается ко мне на плечо, его когти скользят по льняной ткани рубашки.
— Они решают, как тебя убить.
— Приятно знать, что я не даю им заскучать.
Поднимаюсь, слуги тут же входят, не выдавая никаких эмоций — идеальные тени в этом доме, всегда готовые подать одежду, воду, при необходимости — яд.
Завтракаем, сидя за длинным дубовым
