них.
Дуг знал, что я был лицензированным пилотом. Как-то раз он позвал меня в свой офис и сказал, что использование дронов в преступных и террористических целях растет по экспоненте. В связи с этим создается специальная опергруппа, чтобы разобраться с данной проблемой: сначала будет конференция, где примут участие самые башковитые парни, разбирающиеся в беспилотных летательных аппаратах (или БЛА).
Я прилежно слушал Дуга, потому что он был легендой лотереи: талантливым руководителем, полностью ориентированным на исполнение порученной ему миссии. На него можно было полностью положиться при выполнении любого задания, потому что его личность представляла собой чистую квинтэссенцию компетенции и прилежания. Когда люди обладают этими двумя качествами в такой мере, в какой ими обладал Дуг, то почти невозможно отказать им в доверии.
Максимальная надежность представляет собой истинную суперсилу. Благонадежные, зависимые люди так последовательно успешны во всем, чем бы они ни занимались, что их боссы автоматически поручают им наиболее важные задачи, а потом направляют фокус своего внимания в какое-нибудь другое место, если желают найти слабое звено, очернить кого-то или найти жертву для расправы.
Как это бывает почти со всеми компетентными и прилежными людьми, надежность Дуга во время реальных действий – без всякого надзора и контроля – неизменно оборачивала правила боя в его пользу. Он так привык успешно завершать все порученные ему задания, что верил в возможность выполнения любого дела, если оно было практически осуществимо в принципе, при условии достаточного приложения умения и сил. Каждый раз, когда я видел его, он напоминал мне об одном отважном полковнике, которого я знал еще со времен службы в корпусе морских пехотинцев. Его девиз был таков: «Никогда не говори мне «нет». Просто скажи, во сколько мне это обойдется».
Дуг был специалистом по оружию массового уничтожения. Как и другие парни его склада, проживающие в эпоху постмодерна, начавшуюся после того, как Америке не удалось принудить к миру Ближний Восток с его неимоверной военной мощью, Дуг был напуган дронами до смерти. В руках злодея такие аппараты обладали большим потенциалом, позволявшим терроризировать и контролировать все население, учитывая весьма небольшие инвестиции и ужасные драматические последствия.
Дроны, летающие на высоте до 27 футов, использовались довольно широко в США в войне против террора, а беспилотники уже убили приблизительно 2500 человек. Китай – самый крупный производитель дронов в мире, а использование произведенных там беспилотников на Среднем Востоке все росло. ИГИЛ и Аль-Каида не имели больших дронов, которые использует Америка, но террористы добивались больших успехов, применяя готовые модели, особенно при массивной атаке с использованием целых эскадрилий БЛА, заряженных боеприпасами размером с гранату. Эти дроны были такими же эффективными, как и самодельные взрывные устройства, что убили и искалечили так много солдат во время войн в Ираке и Афганистане. Еще более расстраивал факт роста количества спекуляций в прессе о том, что ИГИЛ и Аль-Каида принимали активные меры для инициации атак беспилотников на континентальной части США, которые в принципе могли доставлять большие объемы химикатов, биоматериалов или радиоактивных веществ.
Этот сценарий назывался на жаргоне спецагентов «сброс шариков». Ведь эскадрилья дронов, напичканных огнестрельным оружием, ручными гранатами или супертоксичными веществами, включая смертельно опасный яд рицин, может опуститься на открытом стадионе или в плотной толпе людей. Дроны большего размера можно использовать как средства доставки бомб, включая «грязные бомбы», распространяющие радиоактивные вещества.
Преступник мелкого пошиба, обладающий дроном, становится таким же опасным, как и террорист. Организованная преступность не только процветала благодаря самодельным моделям, которые можно было собрать из радиодеталей, купленных в местном магазине, но и получила доступ к беспилотникам, стоившим всего 30 000–50 000 долларов – сущие гроши для какого-нибудь крупного наркокартеля. Но после первой встречи с Джорджем я мог сказать, что был готов предоставить в его распоряжение много своих личных ресурсов. Он находился вне зоны комфорта и отчаянно нуждался в хорошей порции доверия, что придало бы ему сил.
У меня было примерно такое же звание, как и у Джорджа, поэтому я бы мог попросить совершить перетасовку в руководящей верхушке команды или попробовать почаще перетягивать одеяло на себя, беря управление в свои руки. Но одно из наиболее парадоксальных свойств власти заключается в том, что влияние на окружающих растет тем быстрее, чем больше ты эту власть отпускаешь. Так что я мог позволить Джорджу отыграть роль рок-звезды, если уж ему так этого хотелось.
Если говорить о плюсах, то теперь у меня была хорошая причина получить сертификат оператора по управлению дронами и потратить 1500 долларов из своего кармана на модель DJI Phantom 4 – одну из тех, которые уже использовали некоторые плохие ребята. Я собирался купить такую штуку и отправиться в парк со своим сыном, где можно было бы опробовать ее. Будучи на взводе от ожидания чего-то нового и предвкушая удовольствие от освоения новых технологий, я чувствовал, что совершаю первый шаг на пути к просчитыванию Джорджа. Он был твердолобый технократ с добрым сердцем.
Власть благонадежности
Во многих ситуациях благонадежность выступает синонимом доверия. Вы можете любить кого-нибудь всем сердцем и доверять свои сокровенные секреты, но есть сотни областей, где полагаться на этого же самого человека будет не просто невозможно, но и окажется чистым безумием. Вы бы никогда не поручили пилоту самолета выполнить операцию на мозге и не доверили бы хирургу сесть за штурвал «Боинга». Вы всегда будете склонны не доверять людям в областях, в которых те не разбираются.
Так что будьте реалистами. Вы должны практиковать такой подход как ради себя, так и ради людей, которых удерживаете от некоторых видов деятельности, которую они не в состоянии выполнить. Не упускайте из виду необходимость присутствия в человеке обеих составляющих – компетентности и прилежности. Всем нам хотелось бы полагаться на компетентных, но не очень прилежных людей. Или прилежных, но не совсем компетентных. Но мы не можем сделать этого в реальном мире, а он – единственное, что у нас есть.
Компетенция
На протяжении многих веков, когда фермерство и мануфактурное производство были основными видами деятельности, направленными на удовлетворение потребностей человека для обеспечения его выживания, надежность того или иного индивида можно было оценить настолько легко, что она стала побочным вопросом в американской экономике. От человека просто
