Выставив чемоданы за дверь, Алиса зашла в библиотеку. Безнадежно. Перевезти все это — вот так, на раз… Да и не в чем везти — нужна, самое меньшее, «Газель». А вообще-то, фура.
Она подняла списки и выяснила, что особо ценных книг у нее штук сто пятьдесят. Сто штук можно, если постараться, запихнуть в Марьянин «Ровер» — первый раз Алиса обрадовалась, что у подруги большой и нелепый внедорожник.
Вся эта история, к ее большому изумлению, заняла три часа — перетаскивание книг из библиотеки в машину, так что под конец они совершенно вымотались. Пришлось, несмотря на охранника, возвращаться в дом и пить чай.
— Может, пледом его прикроем? — спросила Марьяна, с недоверием покосившись на мужика. — Он меня смущает.
— Да черт с ним! — Алиса топнула ногой. — Отвернись! Это сейчас последнее, о чем следует думать. Та-ак… Надо еще зеркало забрать — его я уж точно врагам не оставлю… Слушай, можно я все это — книги, зеркало и шмотки оставлю у тебя?
Они решили уже по дороге, что Алиса пока поживет у Фаи — у нее большой дом, там можно устроить и спальню, и кабинет, так что Марьяна с удивлением взглянула на подругу.
— Почему? — осторожно спросила она.
— Потому! — рявкнула Алиса, но поняла, что та лично ни в чем не виновата, и устыдилась. — Марьяна! — воскликнула она, приложив руку к груди. — Не знаю! Я просто чувствую — надо сделать именно так. И никому не говори, что мы здесь были, ладно?
— Лиза звонила, — сообщила Марьяна.
— Ты с ней говорила?
Марьяна покачала головой.
— Я не брала трубку. Скажу, что перевела на виброзвонок и забыла.
— Хорошо, — кивнула Алиса.
— А ты что, подозреваешь что-нибудь? — насторожилась подруга.
— Нет… — растерялась Алиса. — Думаешь, стоит?
— Ну… — Марьяна отвела глаза. — Вообще-то это она нашла тебе менеджера и банк…
Алиса с удивлением взглянула на Марьяну. Она почему-то не задумывалась об этом. Лиза была… вне подозрений, что ли… Хотя все верно. Это она нашла Наташу, Наташа — бухгалтера, и банк тоже рекомендовала Лиза. И все это не внушает доверия.
Но с другой стороны, зачем это Лизе нужно? Ведьмы что, разве обманывают своих? Ради денег? Ха-ха…
— Нина! — закричала она в трубку. — А, слышала уже? Нин, у меня совершенно нет времени на сантименты и разговоры, просто скажи — ведьмы могут друг друга обманывать? Ну, вот так, как меня? Нет? Ты уверена? Ладно, пока! — Алиса быстро отсоединилась. — Она сказала, что могут, но только в самых крайних случаях, когда рассчитывают на то, что их за это никто не посмеет упрекнуть, но такое бывает раз в тысячу лет и никогда еще не было связано с денежными аферами, — передала она Марьяне слова Нины. — Слушай, я передумала. Мы поедем на двух машинах, ты свою спрячешь в гараже у Масика, а потом, когда все уедут, мы перетащим мои вещи.
Масиком был приятель Фаи, смешной сосед, пожилой режиссер, который обожал Файку уже лет пять и ради нее готов был на любое безрассудство.
— А если Масика нет дома?
— Масик будет дома — иначе мне придется вскрыть себе вены! — отрезала Алиса, и они засобирались.
Вдвоем тащить зеркало было совершенно невозможно — пришлось науськивать охранника, что, в общем-то, было нетрудно, так как его разум не сопротивлялся приказам, видимо, по привычке и от глупости.
Кое-как устроив махину в машине — книги уже превратились в кучу-малу, они еще раз посмотрели на дом.
— Когда все закончится, куплю новый, в который никто не посмеет зайти, — пообещала Алиса.
Марьяна кивнула.
— Тебе страшно? — спросила она.
Алиса задумалась. Было ли ей страшно? Конечно… Но она просто отказывалась верить, что в ее жизни что-то может измениться навсегда — против ее воли, разумеется, и не видела впереди несчастий — только борьбу, которая для хороших закончится хорошо, для плохих — плохо. Потому что она — ведьма, и она не только не даст обстоятельствам себя прогнуть, но и победит всех врагов. Чем бы все ни закончилось, она не из тех, кто сдается. И об этом в скором времени узнают все те отчаянные люди, что желают ей зла. Узнают и сто раз пожалеют о задуманном. Просто они пока не понимают, с кем связались. И уж если она в двенадцать лет наотрез отказалась надевать рейтузы, которые ей навязывала бабушка, и той пришлось с этим смириться, то с каким-то банком она уж точно справится.
Глава 16
Масик был дома, но порывался звонить Фае — Марьяна с Алисой едва его отговорили. Загнали «Ренджровер» в гараж, пересели в машину Алисы и, проехав квартал, оказались у дома Фаи. Ворота были открыты — Фая ждала их.
Дома у нее были Лиза, Нина — видимо, недавно приехали, Маша и, разумеется, Фая. Все они заметно волновались и смотрели на Алису так, словно ожидали в лучшем случае эпилептического припадка.
— Я уже почти не мечтаю покончить жизнь самоубийством, — Алиса всплеснула руками. — Не надо вот этого! И я хочу есть.
Фая бросилась на кухню и вернулась с кастрюлей жареных креветок.
— Слушай… — мямлила Лиза. — Я понимаю, тебе надо дать время, но в этом загвоздка — его у нас нету, поэтому, может, мы хотя бы поговорим?
Алиса взглянула на нее. Странное чувство. Не то чтобы она действительно подозревала Лизу, но тут было нечто, чего она не понимала. Какой-то знак… И ей хотелось в этом разобраться.
— Лиза, давай отложим разговоры до завтра. В конце концов, они не имеют права вот так со мной поступать. Есть клуб, и мы рассчитаемся с долгами.
И тут Марьяна как-то сдавленно хрюкнула и выбежала из комнаты.
— Что?! — воскликнула Алиса.
Лиза подошла к ней, заглянула в глаза, положила руки ей на плечи и сказала — точнее, приказала:
— Сядь.
Алиса хмыкнула, но села.
Фая быстро подлила ей коньяку, сунула рюмку, и Алиса на автопилоте выпила все до дна. Облегчения и расслабления не наступило.
— Ну, выкладывайте… — устало произнесла она.
Лиза села рядом и взяла ее за руки.
— Алиса… Клуб сгорел.
Снова появился туман — он сгущался, чернел, но Алиса вынырнула — просто потому, что все было настолько нереально, что она поверить не могла.
— То есть? — прошептала она.
Она хотела произнести это громко, но с голосом что-то случилось — он пропал.
— Алиса, больше нет никакого клуба, так что в банке быстро подсуетились и…
— Как они могли подсуетиться?! Нужен суд!
— Не нужен. Если ты внимательно читала контракт… — бубнила Лиза, но Алиса ее не слушала.
Ей было дурно. Очень дурно! Такого просто не может быть! С другими — возможно, но не с ней! Это все ужасно, совершенно ужасно… Несправедливо. Гнусно.
