– Пока что да, – ответил Хайнес. Это должно было прозвучать небрежно, однако Клер уловила в его голосе какую-то безнадежную беспомощность.
Хайнес остался стоять у поручней, и Клер даже слышала его дыхание. Иверс удалился, и его больше не было слышно. Через какое-то время Хайнес глубоко вздохнул.
– Черт возьми, – глухо произнес он. – Проклятье, проклятье…
После этого он удалился в направлении трапа и сошел вниз.
Клер осталась сидеть на юте за палубной пушкой. Пылающее небо постепенно превращалось в усеянную звездами бархатную черноту. Клер попыталась определить созвездия, но не смогла различить их, хотя Роберт однажды объяснил ей все и даже сказал, как они называются. Ей припомнилось, что при этом он гладил ее по волосам. Иногда он делал такие доверительные вещи, но поскольку его другая рука в это время шарила у нее под юбкой, то она не придавала этому особого значения. Роберт также рассказывал о том, что в северном полушарии земли видны совсем другие созвездия, не такие, как на юге. Интересно, неужели здесь уже появились южные звезды?
Нет, это невозможно, ведь для этого им нужно было пересечь экватор, но тот находился пока намного южнее.
Мир сошел с ума. Роберту не разрешалось спать со своей женой, и он занимался этим за деньги с проститутками, а его верная супруга, чья нежная женская натура не должна была страдать от похоти своего супруга, самозабвенно отдавалась пирату прямо на палубе! Интересно, что подумал бы Гарольд Данмор, если бы узнал об этом? Клер чуть не подавилась от своего же хихиканья. Ее даже охватил озноб, несмотря на тепло тропической ночи. Через некоторое время у нее закрылись глаза и она уснула.
14
Элизабет этой ночью снова приснился шторм. После того как ураган чуть вдребезги не разбил «Эйндховен» и не увлек их всех в пучину, ей часто стали сниться кошмары, в которых волны высотой с башню сметают ее с палубы корабля. В то время как вокруг нее бушевала вода, она пыталась уцепиться за что-нибудь, но руки у нее все время срывались, и это продолжалось до тех пор, пока под ними не оставалась одна пустота. В этот раз во сне она была уже на корабле «Элиза», и снова вокруг поднимались огромные волны, грозя поглотить ее. Посреди пенящейся пучины вод она искала Дункана. Однако как она ни старалась увидеть его, капитана нигде не было видно.
– Мы добрались! Мы добрались!
От этого крика Элизабет испуганно проснулась и моментально пришла в себя. Фелисити стояла рядом с ее гамаком и так трясла его, что Элизабет чуть не выпала оттуда.
– Барбадос на горизонте! Идем, ты должна это видеть!
Элизабет с трудом выбралась из гамака, при этом стараясь не встречаться взглядом с Фелисити. Снаружи только что взошло солнце. На востоке небо уже было освещено его яркими лучами, тогда как на западе оставалось пока матово-серым после отступающей ночи. У большинства пассажиров, собравшихся у поручней, на лицах еще виднелись остатки сна. Элизабет, быстро оглянувшись по сторонам, пришла к выводу, что все они были точно такими же заспанными и усталыми, как и она сама. Растрепанные волосы, мятая, вся в пятнах одежда и противный кислый запах, исходящий от тел, – все это говорило о том, что они вынуждены были бороться с одними и теми же трудностями. И как бы мимоходом у нее в голове пронеслась мысль, что вчера ночью ее нисколько не смущало то, что она на протяжении стольких недель вынуждена была обходиться без ванной и свежей одежды. Вчера ей было совершенно все равно, как она пахла и выглядела. Та страсть, которую она ощущала в объятиях Дункана, была сильнее ее.
Она украдкой осмотрелась вокруг, ища его глазами. К ее облегчению, Дункан находился на безопасном удалении от нее – стоял на носу корабля и держал перед глазами подзорную трубу. В следующее мгновение он опустил трубу и обернулся на верхнюю палубу, словно почувствовал на себе взгляд Элизабет. Некоторое время он смотрел на нее, а затем отвернулся и громко отдал приказ.
Элизабет почувствовала, как жар приливает к ее щекам. Кровь внезапно с такой силой устремилась по ее жилам, что ей пришлось судорожно хватать ртом воздух, словно она пробежала большую дистанцию. Она поспешно оглянулась, беспокоясь о том, что кто-нибудь по ее лицу догадается, что она сотворила накануне вечером, однако никто, кроме Фелисити, не смотрел на нее. Кузина, несомненно, ломала себе голову над тем, почему Элизабет вчера так рано отправилась спать, да и спала, не снимая платья. И еще кое-кто наблюдал за ней – Клер Дюбуа. Красивая рыжеволосая француженка с каким-то повышенным любопытством посматривала на нее, и это беспокоило Элизабет. С подчеркнутым равнодушием она направилась к поручням и, таким образом, ушла из-под взглядов Клер, встав между одним из голландцев и Уильямом Норингэмом. Последний радостно приветствовал ее:
– Доброе утро, миледи! Наша цель уже не так далека! Вы только посмотрите!
Ее взгляд последовал в том направлении, куда указывала его протянутая рука. Вдали виднелась какая-то синеватая тень, в которой пока что трудно было угадать землю. Но вот солнце поднялось выше и осветило все вокруг. От горизонта во всю ширь раскинулось небо, сияющее яркой голубизной. Море сверкало бирюзовым светом и было таким чистым и прозрачным, что под водной поверхностью можно было видеть стремительно проносящихся рыб, серебристые тела которых напоминали стрелы.
На палубе раздался возглас удивления, когда косяк рыб внезапно пронизал поверхность воды и поднялся в воздух, раскинув плавники, как крылья, что делало этих рыб похожими на некую помесь рыб и птиц. Элизабет, словно зачарованная, с восторгом наблюдала за улетавшими созданиями, быстрыми, как молния. Она читала о том, что в тропических водах водятся такие морские существа, однако до сих пор ей не доводилось наблюдать их. А теперь у нее просто перехватило дыхание – настолько потрясающим было это зрелище.
От яркого бирюзового цвета воды Элизабет ощутила резь в глазах и прикрыла их ладонью. «Элиза» на всех парусах продолжала стремительно приближаться к размытой тени на горизонте, и постепенно перед пассажирами стало вырисовываться побережье Барбадоса. Поросший сочной зеленью, обрамленный белыми пляжами и окруженный пенящимися волнами, остров вздымался из розового известкового ракушечника, который связывал его с глубинами моря. Элизабет невольно вздохнула, потому что пейзаж был настолько прекрасен, что у нее даже стало тесно в груди.
Роберт оттолкнул Уильяма Норингэма в сторону и, придвинувшись к Элизабет, обнял ее за плечи.
– Вот твой новый дом. Разве он не прекрасен, Лиззи?
Его рука была легкой, и он не пытался приставать к ней, однако она вздрогнула, как будто кто-то внезапно пробудил ее от сна.
