– Неужели Хайнес недостаточно платит вам за ваш сахар? – полюбопытствовала Клер у Роберта.
– Он вообще ничего за это не платит. Это он заставляет платить себе, причем по-королевски. Зато с голландцами, которые привозят на Барбадос большое количество приличных товаров из Европы и обменивают их на наш сахар, получается реальный равноценный обмен. Но этот жадный до денег пират высасывает из нас кровь до последней капли своими наглыми методами торговли. Он забирает сахар с собой и ничего не оставляет взамен этого. Вообще ничего, – подчеркнул Роберт.
– А почему же вы тогда торгуете с ним, если не получаете за это ни единого су? – с сомнением спросила Клер.
Она узнала, что Хайнес брал сахар на условиях комиссионной продажи и продавал его в Лондоне по собственному разумению. От полученной прибыли он оставлял себе долю – и, по мнению Роберта, неслыханно большую. Еще одну часть денег он превращал в золото и серебро, которое отдавал живущим в Лондоне поручителям плантаторов или же при своем следующем визите на Барбадос отдавал плантаторам. На остаток денег он закупал в Англии товары, которые привозил на Барбадос.
На вопрос Клер, какие товары имел в виду Роберт, тот ответил, что Хайнес привозил плантаторам те товары, которые они заказывали целенаправленно и которыми не торговали голландцы. То ли потому, что их было трудно достать, то ли потому, что их транспортировка была слишком сложной и дорогой. Это могли быть картины и произведения искусства или же благородные украшения, ценные бокалы, лампы, редкие материалы и кружева, мебель, книги и тому подобное. Хайнес даже перевез на остров двух породистых лошадей – вот почему он, не раздумывая, выделил часть грузового трюма для лошади супруги Роберта, естественно, за очень большую дополнительную плату. Короче говоря, он занимался тем, что делало жизнь более роскошной и более приятной, в то время как голландцы взяли на себя поставку товаров повседневной необходимости. Они везли на Барбадос полотно, шерсть, кожу, дерево, кирпичи, инструменты, смолу, мясо в виде привозимого на забой и выращивание крупного рогатого скота, зерно, соль, вино и бобовые.
Роберт скорее с неудовольствием признал, что Хайнес всегда осуществлял свои поставки надежно и в полном объеме. Он никогда не терял своего груза ни во время поездки в Англию, ни на обратном пути. Кроме того, он брал на себя и другой риск – часть выручки за сахар привозил на остров в виде серебряных стерлингов, хотя вывоз денег был ограниченным, поскольку Англия не хотела выпускать свои богатства за пределы страны, тем более в колонии, потому что это могло способствовать укреплению их независимости. На Барбадосе постоянно не хватало наличных денег, и купцы вынуждены были рассчитываться за многие товары, обменивая их на сахар и табак, или производить расчеты на основе их стоимости.
Иногда возвращение Хайнеса несколько затягивалось, потому что он между делом периодически занимался каперством, и, захватив соответствующий трофей, легко заполучал в несколько раз больше, чем приносили ему торговые сделки с плантаторами. Впрочем, до сих пор он всегда возвращался на остров.
– Признаться, я вообще не понимаю, что ты имеешь против него, – сказала Клер, внимательно выслушав Роберта. – Мне бы понравились такие деловые партнеры!
Однако Роберта, похоже, волновало только то, как много денег Хайнес кладет в свой собственный карман. Когда Клер лаконично заметила, что плантаторы сами могли бы оснастить корабль и за общий счет отправляли бы его в плавание между Англией и Антильскими островами, Роберт лишь скривил лицо в недовольной гримасе.
Клер стало ясно, почему эта, собственно говоря, логичная возможность исключалась для плантаторов. Опытных капитанов, которые ходили в плавание по океану и при этом постоянно рисковали жизнью, было немного. Не имея перспектив на богатую прибыль, некоторые из них предпочли бы лучше провести свою жизнь на суше.
По всей вероятности, было еще кое-что, что влекло Дункана Хайнеса на Барбадос, однако Роберт умолчал об этом. От Клер не укрылось, что молодой человек собрался было рассказать ей о других товарах, но в последний момент опомнился и замолчал. Она была неглупой женщиной, и ей не нужно было долго раздумывать, чтобы самой догадаться, что речь могла идти только об оружии, но Клер и словом не обмолвилась об этом. Эта информация тоже могла стать весьма полезной. Клер была убеждена в том, что на свете не было ничего более ценного, чем те знания, которыми можно поделиться лишь с немногими людьми, прежде всего с теми, кто обладал властью и влиянием. Имея такую информацию, всегда можно было обеспечить себе защиту и безопасность. Клер тихо улыбнулась про себя, вспоминая разговор с Робертом. Бедный мальчик! Он так дословно, как молитву, повторял все злобные тирады своего отца, что у нее невольно появился вопрос – а был ли у него свой собственный разум?
Клер вытянула ноги. Сидеть на бухте каната было не очень удобно, пусть даже она была не такой твердой, как доски. Стул, который она могла бы взять с собой на палубу, здесь найти было невозможно. В кают-компании с пристроенным помещением для карт имелись лишь прибитые к палубе скамейки и два кресла, тоже прикрученные к палубе. Но зато они были очень удобными. И вообще, вся обстановка в каюте капитана, без сомнения, выдавала определенную склонность к роскоши: здесь даже было встроенное в стенку зеркало, а матрац на прибитой к стенке койке был обтянут свежей белой льняной тканью.
О таких излишествах пассажиры в своем помещении, которое им выделили, могли только мечтать. Они ночевали под палубой в передней части грузового трюма, где с помощью двух перегородок из вонючей парусины кое-как было сделано два отсека: один – для мужчин, другой – для женщин. Их гамаки висели так близко друг к другу, что самое малейшее движение одного них заставляло его натолкнуться на спящего рядом соседа. Кроме того, всю ночь были слышны нежелательные звуки с батарейной палубы, где спали члены команды. Их ночные стоны, храп и шумное испускание газов из кишечника, а также смех, проклятия, похабные шутки и ссоры собирались в один неисчерпаемый источник всего, что мешало людям отдыхать ночью и практически делало этот отдых невозможным. Все пассажиры страдали от недостатка сна, из-за чего они зачастую даже днем засыпали на скамейках в кают-компании и только при следующей качке корабля испуганно просыпались.
Между тем солнце клонилось к горизонту. Как всегда, в этих тропических широтах до наступления полной темноты проходило очень мало времени. Ночь иногда наступала так быстро, что не было времени даже зажечь лампу.
