– Если это было не так… то как же это было?
– Я не знаю, – пробормотала она. – Я была… Ты был таким… Я хотела выслушать твою историю.
– Какую историю? – обескураженно спросил он.
– Историю о твоей семье. Ты пообещал рассказать ее мне, и только поэтому я во второй раз поехала к коттеджу.
Он покачал головой, затем недоверчиво рассмеялся.
– Неужели ты говоришь это всерьез? Единственное, чего ты хотела от меня, было то, что я и сделал с тобой.
Она хотела ударить его по лицу, но, когда ее рука взметнулась вверх, Дункан небрежным движением перехватил ее и крепко удержал в своей.
– Оставь это, – властно произнес он. – Ты лишь сама себе сделаешь больно.
– Ты – проклятый мерзавец! – воскликнула Элизабет дрожащим голосом.
Она была готова вот-вот расплакаться и ненавидела себя за это. Но еще больше она ненавидела его, потому что он так разговаривал с ней и совершенно безо всякого труда проникал в ее тайные мысли, за которые ей было стыдно, как никогда еще за всю свою предыдущую жизнь.
– Ты что, плачешь? – спросил он. – У тебя такой вид, словно то был первый раз в твоей жизни.
Ее подавленное всхлипывание заставило его внимательнее посмотреть на нее.
– Боже мой, – медленно произнес он.
– Я… Я сказала, что не хочу этого, но ты не послушал, – заикаясь, сказала она. – Ты был таким настойчивым… Все получилось так быстро, что я не смогла… А я всего лишь хотела…
– Послушать историю, – тихо продолжил он ее фразу после того, как она замолчала.
Элизабет кивнула, опустив взгляд. Она знала, что это была далеко не вся правда. Даже не наполовину.
– Лиззи, – пробормотал он. – Я очень сожалею. У меня и в мыслях не было, что ты… наивна и неопытна.
– Что тебе от меня надо? – раздраженно спросила она. – Зачем тебе еще раз вытаскивать все это на свет божий, хотя нам с тобой лучше просто забыть обо всем?
– Черт возьми, если бы я сам это знал!
Он отпустил ее и вцепился обеими руками в свои волосы, так что они буйными прядями стали торчать во все стороны, придавая ему вид дикого льва. Когда Элизабет хотела воспользоваться возможностью и ускользнуть от него, он снова схватил ее за руки.
– Не уходи!
– Что тебе от меня надо? – снова спросила она.
Его глаза сверкали в лучах заходящего солнца.
– Того, чего ты хочешь тоже.
Он прижал свою руку к ее щеке, нежно и крепко одновременно. И, как уже было однажды, ей в нос ударил его запах – запах соли, пота и мужчины. У нее перехватило дыхание, и она попыталась отвернуться.
– Я хочу забыть тебя.
Его рука прикоснулась к ее волосам, нежно погладила их, и она невольно подняла взгляд на него.
– Ты врешь.
– Я замужем, – сказала она.
Это должно было прозвучать холодно и сухо, но чувствовалось, что все это ближе к отчаянию.
– Замужем за мужчиной, который не прикасается к тебе, зато вовсю спит с француженками, да так, словно от этого зависит его жизнь, – мягко пошутил он.
– Откуда ты это знаешь? – раздраженно спросила она.
– Это – корабль, а я – его капитан, – сказал Дункан, словно этот факт был достаточным основанием для того, чтобы он знал все и обо всем, что происходило на борту. Возможно, это было правдой, однако не давало ему права вмешиваться в ее жизнь таким бесцеремонным образом.
– Это не твое дело, – резко произнесла Элизабет.
Дункан испытующе посмотрел на нее.
– Ты совершила ошибку, выйдя за него замуж, – заявил он.
– Очевидно, мне свойственно постоянно делать не то, что следует.
Он помедлил, затем кивнул, словно это был достойный внимания вывод.
– Все мы делаем ошибки, – добавил он. – И я, наверное, еще больше, чем ты.
Это признание, однако, не удержало его от того, чтобы подсунуть свою ладонь ей под подбородок и поднять его вверх. И как-то сразу он очутился в опасной близости от нее. Она хотела отстраниться, но позади нее было лишь море. Солнце, чей огромный красно-золотистый диск, дрожа, опускался в океан и, казалось, при этом зажигал все небо, словно коснулось кожи Элизабет. Однако она знала, что ощущаемый ею жар был вовсе не от солнечных лучей, а от близости Дункана. Когда он нагнулся к ней и она почувствовала его дыхание на своих губах, ей удалось лишь прошептать:
– А если нас кто-то увидит?
– Никто нас не увидит. Я схожу с ума от тебя, и ты снова должна быть моей, Лиззи.
– Нет, мы не имеем права так поступать, – запротестовала она, однако это прозвучало не очень убедительно.
Не обращая внимания на возражения, он поцеловал ее, сначала нежно, а потом со всей страстью. При этом он обнял Элизабет и прижал ее к боковой стене надстройки. Его руки проникли к ней под одежду, обхватили ее бедра, а поцелуй стал таким всепоглощающим, что в ней разгорелось пламя и она почувствовала, как сгорает в нем.
Клер в своем укрытии затаила дыхание. Черт побери, такого с ней давно уже не было – ей даже самой стало жарко от возбуждения, хотя она без движения сидела на жесткой бухте каната и никто к ней даже не прикасался. Капитан и благородная девица, кто бы мог такое подумать? Причем они не тратили времени на долгие разговоры. Какую бы антипатию эта девица ни испытывала раньше по отношению к пирату, но под напором его поцелуев ее сопротивление растаяло, как сливочное масло на солнце. Если, конечно, она вообще сопротивлялась. Скорее, судя по звукам, она безвольно отдалась ему. И даже получила огромное удовольствие, насколько Клер могла судить по ее стонам и слабым приглушенным вскрикам. Неужели этот тип зажал ей рот? Но, возможно, он закрыл его поцелуем. Впрочем, что касается поцелуев, то они не входили в ее услуги. Клер берегла их для настоящих любовников, для тех мужчин, которые завоевывали ее сердце. А таких у нее было всего два за всю жизнь – и при этом она узнала от них, что чувствует женщина, когда твое сердце, подаренное другому человеку, рвут на куски и бездумно втаптывают ногами в пыль.
В любом случае девушка была легкой добычей для Дункана Хайнеса. Она была юной и неопытной, как ребенок, который не умеет держать свои чувства под контролем. Любовный акт закончился, и теперь Клер слышала только постепенно успокаивающиеся вздохи и шуршание одежды, которую они поправляли на себе. Затем все стихло. Интересно, они все еще держат друг друга в объятиях? Может быть, он гладит ее по голове, как делают мужчины с женщинами, которые им нравятся? Клер попыталась представить себе это, однако картина получилась размытой. Через минуту она услышала торопливые удаляющиеся шаги – это Элизабет уходила с палубы. И сразу же после этого послышался голос Джона Иверса.
– Ну что? – тихо позвал боцман. – Ты справился?
– Пока что да, – ответил Хайнес. Это должно было прозвучать небрежно, однако Клер уловила в его голосе какую-то безнадежную беспомощность.
