Прежде чем я успеваю обдумать его слова, он бросает меня на кровать и нависает сверху. У меня нет времени среагировать: он стягивает с меня штаны и проникает внутрь двумя пальцами. Когда я кричу, в его зелёных глазах вспыхивает зловещая искра. Вместо того чтобы убрать их, он проталкивает их ещё глубже, пока я не выгибаюсь дугой.
Моё тело сжимается, и я умоляю его.
— Томас...
Я впиваюсь ногтями в его руки, но не для того, чтобы оттолкнуть его.
Потому что мне этого недостаточно.
Мои бёдра дёргаются к нему. Я отчаянно пытаюсь удержать его пальцы внутри себя.
Вместо того чтобы довольствоваться этим, он трахает меня сильнее. Быстрее.
Возбуждение сжимает мой живот. В считаные мгновения я оказываюсь на грани оргазма. Я вот-вот взорвусь, когда он вытаскивает пальцы и сильно шлёпает меня по внутренней стороне бедра.
Я напрягаю всё тело. Боль распространяется до моего лона, усиливая желание. Я резко сажусь. Пытаюсь дотянуться до ремня его брюк и расстегнуть их, но прежде чем успеваю это сделать, он хватает меня за локоть и опрокидывает на матрас.
Он снова проникает в меня, всё ещё пальцами, но на этот раз сзади. Ощущение настолько сильное, что я прячу лицо в подушку, чтобы не закричать. Я пытаюсь вырваться, сомкнуть ноги, но он не позволяет мне этого.
Он снова подводит меня к грани оргазма.
И снова отстраняется.
На этот раз он не бьёт меня. Он поднимает мои бёдра и раздвигает мои ноги. Я никогда не чувствовала себя более уязвимой и открытой. Я собираюсь умолять его отпустить меня, когда слышу, как он расстёгивает брюки. Моё тело дрожит, трепеща.
— Ты говорила, что хочешь узнать, как трахается бог...
Его большой палец скользит по складкам моей плоти, снизу вверх. Он не останавливается, пока не достигает моей задницы. Он надавливает на кольцо мышц, вырывая у меня стон удивления.
— Теперь узнаешь.
Проходит секунда, и он внутри меня.
Весь.
Я цепляюсь за подушку, заглушая крик. Его большой палец дразнит меня, проталкиваясь глубже каждый раз, когда его бёдра отскакивают назад, и выскальзывает, когда его член заполняет меня.
— Аид...
Его имя слетает с моих губ. Не знаю, молитва это или мольба.
Но ему нравится.
Он обхватывает моё лицо рукой. Наклоняет его вбок, заставляя смотреть на него, пока он трахает меня сзади.
Ухмыляется, ублюдок.
— Повтори.
Я облизываю губы и уступаю.
— Аид.
Он вознаграждает меня, проникая внутрь и пальцем, и членом. Один палец. Второй.
С каждым толчком он проникает всё глубже... В моё тело и в мою душу.
Капельки пота покрывают его лоб. Каждый раз, когда его бёдра сталкиваются с моими, его рот искажается в спазме удовольствия — и доминирования. Его джинсы трутся о заднюю часть моих бёдер, вызывая покраснение.
Хотела бы, чтобы это было не так, но то, что он до сих пор одет, делает наш половой акт ещё более грубым — и возбуждающим. Я пытаюсь раздвинуть ноги шире, чтобы позволить ему проникнуть ещё глубже, но трусы, стянутые до колен, мешают мне. Трение между нашими телами оказывается настолько интенсивным, что становится невыносимым.
Жидкий жар течёт по моим венам — и между бёдер.
Томас трахает меня сильно, резкими и быстрыми толчками.
Словно хочет убить меня.
Или как будто боится меня потерять.
Я кладу руку на его руку, сжимающую моё лицо. Наши пальцы переплетаются совершенно естественно, словно они были созданы с единственной целью — найти друг друга. Чувство, отличное от желания обладать, вибрирует в его глазах. Его взгляд становится мягче, но он не замедляется.
Его член слегка набухает, прежде чем полностью излиться внутрь меня. Мы кончаем вместе, глядя друг другу в глаза. Мы продолжаем двигаться ещё долго, пока его ноги не перестают его держать, и он падает на матрас. Его грудь судорожно вздымается, наши пальцы переплетены.
Он, должно быть, на самом деле меня испортил, потому что, едва придя в себя, я стаскиваю с себя штаны и забираюсь на него.
— Ещё, — шепчу я, мой голос звучит пьяно от наслаждения.
Его рука касается моего лица — или, возможно, шеи. Он смотрит на меня так, будто то, что я только что произнесла, лишено всякого смысла.
И это на самом деле так.
Существуют десятки причин, по которым я должна повернуться к нему спиной и убежать как можно дальше, но, когда я наклоняюсь и целую его, единственное, о чём я могу думать, это о том, как сильно я хочу остаться здесь. С ним.
Навсегда.
***
Кожа Томаса тёплая под моей щекой.
Впрочем, как и всё его тело. Расслабленная улыбка трогает мои губы, пока я провожу пальцами по чётким линиям его груди. Мне нравится чувствовать, как он вздрагивает каждый раз, когда мои ласки опускаются слишком низко или слишком близко к его сердцу, так же как мне нравится закрывать глаза и сосредотачиваться на биении, наполняющем его грудь.
Мне нравится знать, что он здесь, чувствовать его своим.
Это вызывает у меня смешанные эмоции: радость и тревогу, ведь я понимаю, что ничто не вечно. Я перестаю его гладить и снова открываю глаза. Меня слегка передёргивает, когда мой взгляд натыкается на открытую дверь моей комнаты.
Время почти истекло, а я не готова уходить. Чувство, которого я никогда раньше не испытывала, наполняет мою грудь — и перехватывает дыхание.
— Мне страшно, — говорю я, и мой голос дрожит.
Его пальцы легко скользят по моей спине, успокаивая меня.
— Чего ты боишься?
Тьма благосклонно обволакивает нас, вытягивая из меня правду.
— Я боюсь влюбиться в тебя.
После мгновения колебания Томас заключает меня в объятия. Он обнимает меня крепко, крепче, чем когда-либо прежде. Он говорил мне, что однажды я начну его бояться, только я не представляла, что это произойдёт так скоро. И не по этой причине.
Комнату на несколько мгновений наполняет странная тишина, полная эмоций и мыслей. Он нарушает её голосом, настолько резким, что причиняет мне боль.
— Этого не случится, Александра. Я не позволю.
В груди всё сжимается от понимания, что его желания не имеют значения. Возможно, уже слишком поздно.
Возможно, я уже влюбилась в него.
Я сжимаю пальцы. Цепляюсь не только за эмоцию, которая горит внутри меня, но и за его грудь. Постепенно страх исчезает, уступая место чему-то бесконечно иному. Тихому и честному чувству. Свободному от моральных суждений или ограничений. Чувству, которое дарят спонтанно, не требуя ничего взамен.
Закрыв глаза, делаю глубокий вдох.
— Любовь, — шепчу я.
Тело Томаса мгновенно напрягается. Я касаюсь его груди ногтями, отдавая ему всю себя.
— Пароль от файла — «любовь».
Томас приподнимается на локте, чтобы посмотреть на меня, и я не скрываю от него ничего: ни своих глаз, ни своих эмоций. Он отвечает мне такой нежностью, что у меня перехватывает дыхание, и таким глубоким поцелуем, что проникает в самые потаённые уголки моей души.
Его пальцы снова переплетаются с моими, он прижимает меня спиной к матрасу и накрывает своим телом. Его грудь прижимается к моей. Я слегка дрожу, когда чувствую, как он надавливает большим пальцем на мою нижнюю губу, призывая открыть рот шире.
Он настойчиво требует, чтобы я приняла всё, что он хочет мне дать.
Его язык, его дыхание...
Я внезапно замираю, когда что-то маленькое и гладкое царапает моё горло. У меня нет времени сопротивляться. Он грубо запрокидывает мою голову назад и заставляет меня проглотить, после чего приближает своё лицо к моей шее. Он едва касается её носом, и его голос скользит по моей коже.
— Я же говорил тебе, никому не доверять.
— Что...
Когда он поднимается и снова смотрит на меня, в нём что-то изменилось. Его глаза холодные и пустые.
Я вздрагиваю, когда он меня гладит.
— Я любил свою сестру больше всех на свете. Когда я её потерял, я пообещал себе, что больше никому не позволю причинить мне такую боль. Никогда.
