Надгробные плиты теряются из виду, но над пейзажем главенствует величественная статуя ангела, возвышающаяся надо мной. Потрескавшееся мраморное лицо смотрит на меня благосклонно, словно её попросили охранять меня до пробуждения.
Я касаюсь своего лица рукой. Оно мокрое. Ночная влажность проникла в мои кости, а также в одежду. Джинсы липнут к ногам, а толстовка испачкана землёй.
В отличие от брюк и обуви, она не моя.
Я прижимаю ткань к носу и глубоко вдыхаю.
— Аид, — шепчу я, узнавая его запах.
Небо грохочет, а воспоминания сгущаются в моей голове. Прошлой ночью он вошёл в мою комнату, и мы занимались любовью. В момент слабости я дала ему пароль от файла с информацией о его сестре.
Я доверилась ему.
А он накачал меня наркотиками.
Я вскакиваю так быстро, что чувствую, как кружится голова. Ноги дрожат. Вчера вечером я не ужинала. Не знаю, сколько времени проспала, но, судя по положению солнца, слишком долго.
С моих губ срывается ругательство, когда понимаю, что опаздываю на встречу с Грейсоном и что в случившемся со мной нет ничего случайного. Аид позаботился о том, чтобы я не смогла прийти вовремя, и получил возможность встретиться с Грейсоном вместо меня.
Ярость сжимает мои внутренности. Я собираюсь направиться к выходу, когда замечаю что-то в кармане. Это записка. Она не подписана, но нетрудно догадаться, кто её оставил.
«Однажды ты спросила меня, почему я выбрал именно тебя. Я рассчитывал на то, что в нужный момент ты примешь правильное решение».
Если это шутка, то совсем не смешная. Я нахожусь посреди кладбища не потому, что приняла правильное решение, а потому что позволила Аиду обмануть меня. Я собираюсь разорвать записку на куски, когда слышу голос, зовущий меня по фамилии.
— Агент Дюпре.
Ко мне быстро приближается Хадсон. Рядом с ним Ник и ещё пара агентов. Я прячу записку в карман и жду, пока они подойдут. Прежде чем успеваю спросить, как он меня нашёл, Хадсон протягивает мне руку.
— Рад видеть тебя в целости и сохранности!
Я смущённо пожимаю ему руку.
— Я тоже рада.
Хадсон удовлетворённо кивает.
— Для первого опыта в данной области ты проделала отличную работу.
Снова у меня ощущение, что я что-то упускаю. В порыве галантности Ник накидывает мне на плечи свою куртку и провожает до выхода из кладбища. Я узнаю пару наших машин и нескольких коллег.
Одного, в частности, не хватает.
— Где Грейсон?
Ник поджимает губы.
— Мы всё ещё его ищем. Как только Хадсон получил информацию, которую ты ему передала, команда отправилась к нему домой, чтобы арестовать. Но он уже исчез.
Я хмурюсь, не понимая.
— Вы получили мою информацию?
— Да. Ту, что ты достала, работая под прикрытием. Мы искали тебя неделями. Мы думали о худшем, пока Хадсон не сообщил нам, что ты в безопасности и ведёшь расследование параллельно нашему, но под прикрытием.
Я сжимаю кулаки.
— Когда он это сказал?
— Сегодня утром, хотя твоё задание было официально оформлено сегодня ночью, незадолго до того, как нам прислали список с именами коррумпированных агентов, которых ты нашла.
— Какой список?
Ник несколько мгновений возится с телефоном, прежде чем показать мне. Там не только имена, которые я дала Аиду, но и другие, которые нашёл он, расследуя без меня.
— Нам удалось арестовать почти всех. Кроме Грейсона.
Я широко раскрываю глаза, поражённая. Я не просто кажусь глупой: я и есть глупая, потому что, пока каждый кусочек встаёт на своё место, гнев, который я испытывала, проснувшись, исчезает, уступая место совершенно другому чувству.
Уважение. Восхищение. Благодарность.
Аид не был обязан соблюдать свою часть сделки. Он мог бы оставить себе список, который я ему предоставила, и убить меня, но вместо этого он освободил меня и передал имена коррумпированных агентов Хадсону, благодаря чему большинство из них были арестованы. Он позволил мне свершить правосудие, как я и просила. Зная его способности, я полагаю, что и история о работе под прикрытием тоже его рук дело. Должно быть, он добавил что-то вроде «миссии» для меня в базу данных ФБР, чтобы избежать обвинений в сотрудничестве с преступником.
Живот сводит судорогой, и прижимаю к нему ладонь. Слова, написанные в записке, начинают повторяться в моей голове, приобретая совершенно иной смысл.
Я рассчитывал на то, что в нужный момент ты примешь правильное решение.
Итак, это и есть правильное решение: принять то, что он был готов мне дать, и навсегда вычеркнуть его из своей жизни, как он поступил со мной.
Кто знает, почему я ожидала чего-то другого.
Нет. Я ожидала от него большего.
Не того, что он отомстит или не спасёт меня.
А того, что он выберет меня.
Правда поражает меня с той же силой, что и удар в живот.
— Всё кончено, — шепчу я.
«Как только я покину эту комнату, всё будет кончено».
Неправильно истолковав мои слова, Ник хватает меня за плечи.
— Пока нет, но это лишь вопрос времени. Мы найдём Грейсона, и тогда, наконец, всё закончится.
Возможно, если бы своими глазами не видела, на что способен Аид, я бы могла ему поверить. Вместо этого я опускаю голову и закрываю глаза руками. Ряд ужасающих образов проносится у меня в голове.
«Зачем убивать их, когда можно уничтожить?»
Внезапно я вижу тело Грейсона, лежащее на земле. Я представляю его замученным. Искалеченным. Убитым. И не потому, что он был предателем, а потому, что угрожал мне.
— Есть, Дюпре. — Ник слегка трясёт меня, заставляя открыть глаза. — Его нашли!
Сердце подступает к горлу.
— Кого?
— Грейсона.
Я больше чем просто устала, и всё же, как только он садится в машину, без колебаний сажусь следом. Ник подносит телефон к уху и звонит Хадсону.
— Куда мы направляемся, сэр?
Я не слышу ответ, но вижу, как лицо Ника бледнеет. Когда он заканчивает разговор, я наклоняюсь вперёд.
— Что он сказал? Куда мы едем?
Он несколько раз шевелит губами, прежде чем ему удаётся заговорить.
— На склад, где умер Джонатан Мейер.
ГЛАВА 33
АЛЕКСАНДРА
Пока расследовала смерть Джонатана Мейера, я просмотрела десятки фотографий склада, где его убили. Я изучила карты и спутниковые снимки. Это не то место, где я когда-либо хотела бы оказаться, особенно вечером или в одиночестве.
Когда Ник останавливается перед входом, ещё светло. Там полно агентов ФБР, но у меня всё равно скручивает живот. Часть крыши обрушилась. Стены уже не серые, а чёрные. Воздух странный. Плотный и тёплый.
Удушающий.
Ник разводит руками, смотрит в небо. Облака сгустились. Вокруг нас кружатся крошечные белые хлопья. Он хмурится, в нерешительности.
— Снег в Сиэтле?
Я хватаю одну из бесчисленных частиц, парящих в воздухе, и крепко сжимаю её между большим и указательным пальцами. Кровь стынет у меня в жилах, когда понимаю, что это такое.
— Это не снег. Это пепел.
Из склада выходит команда пожарных. Как только они подтверждают, что внутри безопасно, Хадсон жестом приказывает спасателям войти. Ник кладёт мне руку на спину, подталкивая вперёд.
— Пошли. Грейсон внутри.
По спине пробегает дрожь. Однажды Томас рассказал мне, что поймал и допросил мужчину, похитившего его сестру. Когда я спросила, убил ли он его, Томас ответил уклончиво и сбивчиво. Решив не давать компрометирующую информацию убийце, я изучила нераскрытые дела того периода и выяснила, что похитителя убил не Томас, а пожар, возникший из-за короткого замыкания в помещении, где он его допрашивал.
Когда прибыла скорая помощь, вызванная анонимным звонком, мужчина был ещё жив, хотя и с тяжёлыми ожогами. Несколько дней он находился между жизнью и смертью, пока не скончался.
Мне кажется, это событие глубоко потрясло Томаса. Каждый раз, когда его что-то тревожит, его пальцы тянутся к зажигалке, которую он всегда носит с собой. Однажды он признался мне, что хотел бы сжечь тех, кто причинил ему зло. Поэтому, когда я захожу на склад с Ником, у меня тяжело на душе и страх в сердце.
