— Что произошло на складе, где ты встретился с Грейсоном?
— При чём здесь это? — Когда она смотрит на меня с укоризной и не ведётся на мою попытку сменить тему, я вынужден ответить. — Как думаешь, что произошло?
— Ты помиловал его.
— Зачем мне это делать?
— Ради меня.
В комнате воцаряется гнетущая тишина. Мой разум лихорадочно ищет аргументы, чтобы опровергнуть её теорию. Мне всегда удавалось менять реальность и восприятие, но сейчас я не могу найти слов.
Потому что она права.
В тот день, когда я похитил Грейсона, у меня были не самые добрые намерения. План состоял в том, чтобы убить его. Я устроил пожар, в результате которого сгорел склад, и сел напротив него. Некоторое время я наблюдал за ним, но когда он потерял сознание, я перерезал верёвки, сковывавшие его, и отнёс в безопасное место.
Мне не следовало этого делать.
Грейсон Уорд заслужил смерть, и не только за то зло, которое он совершил. Он знает о нас с Александрой. Несмотря на то что после его ареста я нашёл способ стереть все улики, которые он собрал против нас, пока он жив, существует риск, что он проговорится.
Что-то мягкое касается моего лица, возвращая в настоящее. Это руки Александры.
Её пальцы осторожно скользят по моей коже, вызывая слишком яркие и болезненные ощущения. Я инстинктивно хватаю её за запястье. Притягиваю к себе, прижимая к своей груди.
Её дыхание касается моих губ.
Она прерывисто дышит. Как и я.
Александра сглатывает, и мой взгляд падает ей на горло. Её сердце бьётся так быстро, что я почти вижу его. Я отпускаю её запястье и кончиками пальцев ласкаю ей шею.
Несмотря на то что прикосновение лёгкое, оно вызывает у неё дрожь.
— Ты не должен был уходить, — обвиняет она.
Я наклоняю голову, чтобы коснуться её губ.
— Я этого не делал, — бормочу я.
Никогда. Даже на расстоянии я продолжал наблюдать за ней. Мечтал о ней. Защищал её. Но ей этого недостаточно.
— Ты лишил меня возможности поговорить с тобой.
Меня переполняют чувства. Я не в силах их контролировать или подавлять. Я не могу остановить волну гнева, которая поднимается во мне, и не могу удержаться, чтобы не схватить её за горло свободной рукой.
— Ты объявила меня мертвецом, Александра. Я должен был исчезнуть.
— Аид должен был исчезнуть. Не ты.
Я крепко сжимаю её горло, перекрывая кислород.
— Я Аид.
— Но ты также и Томас!
Как только она произносит моё имя — моё настоящее имя, — внутри меня словно что-то ломается. Долгие годы я проживал две противоположные жизни. Чтобы защитить свою тайну, я сделал Аида и Томаса заклятыми врагами друг друга. Если Аид хотел чего-то, то Томас хотел прямо противоположного. Аид был агрессивен, Томас — сдержан. Я никогда не позволял этим двум личностям пересекаться, а их мирам — сталкиваться.
До сегодняшнего дня.
До Александры.
Слышать, как она произносит имя Аида, и имя Томаса, дестабилизирует меня. Я резко отпускаю её. Отшатываюсь, прежде чем рухнуть на пол. Александра становится на колени передо мной. Она касается моих рук.
— Томас...
Я закрываю глаза.
— Я не хочу быть Томасом.
Она снова сглатывает, а когда заговаривает, то делает это таким низким и нежным тоном, что у меня разрывается сердце.
— Тогда не будь. Будь собой.
Я качаю головой.
— Я не уверен, кто я.
— Тогда я тебе скажу. — Она обхватывает моё лицо своими ладонями и заставляет смотреть на неё. — Ты из тех, кто не задумываясь пожертвует собой, чтобы поступить правильно. Ты способен на ужасные поступки, такие как разрушение жизней, похищения и обман, но также и на такую сильную любовь, что она сдвигает центр твоей вселенной. Ты надел маску не для того, чтобы спрятаться от мира, а для того, чтобы изменить его. Ты немногословен и не бросаешь слов на ветер. Если ты что-то пообещал, то это навсегда.
Она на мгновение замолкает, чтобы перевести дух. У неё раскраснелись щёки, как после бега. Её мышцы на мгновение напрягаются, а затем расслабляются.
— Хотя на протяжении многих лет ты только и делал, что говорил себе обратное, ты не чудовище и не преступник. Я бы не влюбилась в тебя, будь ты злодеем.
Моё сердце сбивается с ритма. Я задерживаю дыхание. Медленно поднимаю голову.
Александра смотрит на меня сияющими глазами. Её тело едва заметно дрожит, сотрясаясь от эмоций, которые она только что излила мне.
Я кладу руку ей на бедро. Осторожно поглаживаю, словно пытаясь успокоить.
— Ты любишь меня?
Она прикусывает губу, а затем кивает.
— Я нарушила все правила ради тебя. Лгала начальству, сомневалась в коллегах, отказалась от ареста самого разыскиваемого преступника всех времён. Я даже инсценировала нападение, чтобы снова увидеть тебя...
Гнев, сковавший моё тело, рассеивается.
Даже если мне этого не хочется, я смеюсь вместе с ней.
По крайней мере, пока она не становится серьёзной.
— Ты не обязан быть Томасом, если не хочешь, или отказываться от Аида. Ты можешь получить лучшее из двух миров. И у тебя есть я.
Как только она предлагает мне всю себя, что-то тёмное начинает шевелиться в моём теле. Слово, которое борется, пока не становится достаточно сильным, чтобы подняться по моему горлу и появиться на губах. Я притягиваю Александру к себе ближе, произнося это слово.
— Моя.
Хотя она и ограничила мою свободу, надев наручники, я всё равно нахожу возможность проявить свою власть над ней. Я делаю это с помощью жёсткого поцелуя, который не оставляет ей выбора. Я лишаю её дыхания. Меня переполняет желание к ней.
Дрожащими руками она снимает с меня наручники. Как только освобождаюсь, хватаю её и бросаю на кровать. Наши руки неистово двигаются, раздевая друг друга, пока мы не оказываемся обнажёнными и спутанными поверх простыней, в той самой постели, где я с самого начала мечтал сделать её своей.
— Моя.
Это то, что я кричал про себя в первый раз, когда взял её... но также и в первый раз, когда её увидел. Александра обвинила меня в том, что я манипулировал ею с самого начала и лишал её всякого выбора. На самом деле произошло прямо противоположное: как только увидел её, выбора не было у меня.
Не с ней.
Вхожу в неё, но она не выкрикивает никаких имён. Она просто вздыхает.
Смотрит на меня, и я понимаю. Это то, чего она хочет.
Она хочет именно меня.
Хотя я никогда не говорил ей об этом, я тоже не хочу ничего, кроме неё. Я безумно хочу её, и целую так, словно могу отдать ей не только тело, но и душу.
Толчок за толчком я отдаю ей часть себя, которую никогда и никому не отдавал раньше. Но только после того, как я отдал ей всё, когда мы оказались в постели, прижавшись друг к другу, окутанные и защищенные темнотой, в которой я всегда жил, решаю совершить самый безумный поступок из всех.
Я стираю все сомнения и оставляю прошлое позади.
Я переписал все правила.
Ради неё.
ЭПИЛОГ
АЛЕКСАНДРА
Два месяца спустя.
— Не могу поверить, что мы это делаем.
Зажав телефон между плечом и щекой, я босиком прохожу по квартире к шкафу. Я начинаю перебирать свою одежду, а Томас весело хихикает на другом конце провода.
— Это просто ужин, Александра.
Я хмурюсь, расстраиваясь.
— Это не просто ужин. Это наш первый совместный ужин.
— Не хочу напоминать тебе, но за последние несколько месяцев мы много раз ели вместе.
— Это не то же самое. — Я достаю из шкафа маленькое чёрное платье и критически его осматриваю. — На этот раз мы с тобой будем сидеть не в каком-то укромном уголке. Мы будем ужинать в «Canlis». Там будут официанты, музыка... Мы впервые покажемся вместе, а у меня нет для этого подходящего платья!
Я убираю платье в шкаф и оглядываю пространство в поисках решения. Не найдя его, я фыркаю.
