чьих имён я не знал, склонялись предо мной в глубоком поклоне. В их глазах читалась неподдельная благодарность, а на лицах играли искренние улыбки. Я чувствовал исходящее от них тепло, видел проблески надежды в их взглядах. Каждый исцелённый, каждая затянувшаяся рана, каждый радостный вздох были бальзамом на моё собственное сердце, истерзанное болью утраты.
Последний раненый, пожилой мужчина, поднялся на ноги. Его покрытое морщинами лицо озарилось улыбкой, когда он осознал, что больше не чувствует боли.
— Больше никого, господин, — произнёс Нис, вырвав меня из раздумий.
— Отлично, — сказал, оглядывая поляну. — Выдели пятерых шустрых ребят, чтоб присматривали за тылом. Враги рано или поздно начнут прочёсывать территорию.
— Конечно, господин.
— Нам предстоит долгий путь.
Нис кивнул и, развернувшись, поспешно зашагал прочь, на ходу раздавая приказы солдатам.
— Ты вернул этим людям надежду, — раздался голос Азары.
Я обернулся и встретился с её лучистыми глазами:
— Это меньшее, что я могу для них сделать.
Она на миг задержала на мне внимательный взгляд, а затем перевела его на возвышающиеся горы:
— Мы уходим прямо сейчас?
— Да, — ответил я. — Мы и так задержались.
Следующие полчаса прошли в спешных сборах и распределении провизии и снаряжения. Мужчины наполняли мешки и помогали нагружать поклажу на редких коней, женщины собирали детей и следили, чтобы никто не потерялся. В воздухе висело напряжение, но люди работали быстро и слаженно, понимая всю серьёзность ситуации.
Мы двинулись в путь, и лес вскоре поглотил нас, укрыв от палящего солнца прохладной тенью вековых деревьев. Я шёл во главе колонны, внимательно вглядываясь в чащу и напряженно прислушиваясь к каждому шороху.
Несмотря на все старания, мрачные мысли то и дело лезли в голову. Всего день назад моя жизнь была простой и понятной, а теперь я остался один на один с грузом ответственности, к которой не был готов.
Как мне вести этих людей? Что я могу им дать кроме своего дара исцеления? Хватит ли моих сил, чтобы защитить их от грядущих бед? Меня готовили к управлению Домом, к тому, чтобы быть лидером, но никогда не говорили, как вести людей через кошмар, ставший явью.
Я украдкой бросил взгляд на Азару, шагающую рядом. Папа всегда говорил, что наша сила в единстве и вере друг в друга. Пришло время применить его уроки на практике.
Я сосредоточился на дороге, которая была непростой. Люди не роптали, молча преодолевая препятствия с упорством и смирением тех, кто привык к лишениям. Я невольно залюбовался их стойкостью. Эти простые крестьяне и ремесленники, ещё вчера мирно трудившиеся в своих домах и на полях, сегодня проявляли недюжинную выдержку перед лицом невзгод. Матери с маленькими детьми на руках шли вперёд, не жалуясь на усталость. Старики, опираясь на клюки, упрямо передвигали ноги, не желая обременять других. Мужчины помогали расчищать свежие тропы и несли нелёгкий груз.
Глядя на них, я чувствовал, как крепнет моя решимость. Эти люди заслуживали лучшей доли, и я был намерен приложить все силы, чтобы привести их к ней. Пусть я пока не знал, как именно это сделаю, но твёрдо верил, что найду способ. В конце концов, теперь я глава Дома, наследник древней магии и мудрости своих предков. Пока у меня оставалась хоть капля сил, я буду бороться за тех, кто от меня зависит.
Мы вступили в предгорья, и идти стало труднее. Я оглянулся и увидел, что люди начали отставать, выбиваясь из сил на крутых подъёмах.
Ко мне подоспел Нис, тяжело дыша.
— Господин, — начал он, переводя дух, — с лошадьми становится всё сложнее. Они не приспособлены к такому.
— Что ты предлагаешь? — спросил я.
Он задумался, потирая подбородок.
— Мы могли бы пустить их на мясо, — наконец произнёс он. — Что-то пожарим, что-то засушим и засолим…
Я обдумал его слова. Лошади верно служили нам, но сейчас мы не могли поступить иначе.
— Хорошо, — сказал я после недолгой паузы. — Займитесь этим. Распорядись, чтобы мясо разделили поровну между всеми.
— Будет сделано, господин, — ответил Нис и отправился выполнять приказ.
Я посмотрел на небо. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая горизонт в багряные тона. Пора было думать о ночлеге.
— Разбиваем лагерь! — крикнул я, обращаясь к людям.
Все оживились, радуясь возможности отдохнуть после долгого перехода. Они начали споро обустраивать стоянку.
Ко мне подошёл один из солдат, молодой парень с русыми волосами и открытым лицом.
— Господин, — обратился он, — мы сейчас соорудим вам шатёр для ночлега!
Я улыбнулся его рвению, но покачал головой:
— Не стоит. Я посплю, как и все. Лучше присмотрите за детьми и стариками.
— А… Как скажете, господин.
Я проводил его взглядом и отправился помогать Азаре, которая успела взять у кого-то два покрывала. Пока мы готовили место ко сну, к нам подошла маленькая девочка, робко держа в руках бурдюк с водой. Её тёмные волосы были заплетены в аккуратные косички, а большие карие глаза смотрели на нас с любопытством и лёгкой застенчивостью.
— Господин, госпожа, — произнесла она тихим голоском, — мама сказала принести вам воды. И ещё передала, что скоро будем есть.
— Спасибо, милая, — сказала Азара, принимая бурдюк из её рук.
Девочка одарила нас ещё одной застенчивой улыбкой и упорхнула к небольшому костру, где собирались остальные женщины. Через пару минут наше скромное ложе было готово, и мы уселись рядом, наблюдая за лагерной суетой.
— Как думаешь, скоро Вотрийтан вступит в войну? — тихо спросила Азара, нарушив молчание.
Её вопрос прозвучал неожиданно, словно она читала мои мысли.
— Не знаю, — ответил я после паузы. — Но выбора у вашего народа точно не будет. Конфликт неизбежен.
— Папа говорил то же самое, — вздохнула она, обнимая колени руками. — А мама всегда просила его не разговаривать об этом за столом, поэтому он обычно рассуждает о рыбе…
Я удивлённо поднял брови:
— «О рыбе»?
— Ага, — слабо улыбнулась Азара. — Мы поставляем её во все части Вотрийтана так быстро, как никто другой.
— Не люблю рыбу, — признался я.
— Я тоже, — тихо хихикнула она. — Как говорил дедушка: «Живёшь у воды и не ценишь её даров».
— То же самое талдычил мастер Талваг, — ударился в воспоминания я. — Каждый раз…
— Талваг? Кто это?
— Мой наставник, — ответил
