молчание, каждый обдумывая услышанное. Я механически ел, не чувствуя вкуса пищи. Доев свою порцию, я отставил пустую тарелку в сторону. Азара молча последовала моему примеру. Наши взгляды встретились, и в её глазах я увидел те же смятение и тревогу, что чувствовал сам.
Она слабо улыбнулась и не сказала ни слова. Мы легли рядом, и я, накрыв нас покрывалом, прижал её к себе.
— Спокойной ночи.
— Спокойной, Эйдан.
Под её тихое дыхание и потрескивание угасающих костров я погрузился в сон.
Дорога вела нас всё выше; воздух становился холоднее, но до снежной линии было ещё далеко. Мы шли осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания. На такой высоте большие костры были слишком рискованными, поэтому ночами приходилось жаться друг к другу, чтобы сохранить тепло. Днём нас спасало палящее солнце — лето выдалось на редкость жарким.
Спустя два дня пути мы вышли к узкому ущелью, зажатому между отвесными скалами. Это была та самая долина, ведущая к Вотрийтану. Мы двигались медленно, но верно, преодолевая километр за километром.
Так прошло ещё два дня. Ущелье всё сужалось, и в какой-то момент мне показалось, что скалы вот-вот сомкнутся над головой, погребая нас заживо. Я шёл впереди, внимательно вглядываясь в каждый поворот.
И вдруг раздался возглас. Слов я разобрать не мог, но тон показался встревоженным. Я вгляделся и увидел солдат вдалеке, преграждающих нам путь. Я поднял взгляд выше: по бокам ущелья, на уступах, засели лучники — пара десятков, не меньше. Их стрелы были направлены прямо на нас, готовые по первому сигналу обрушиться смертоносным дождём.
В этот момент раздался возглас Азары. Она что-то прокричала на своём языке, отчаянно замахав рукой. С той стороны ей что-то прокричали в ответ.
— Это свои, — выдохнула она с облегчением и, не дожидаясь моей реакции, пошла вперёд.
— Господин Эйдан, это вотрийцы? — тихо спросил Нис, подойдя ко мне. Его рука лежала на рукояти меча, готовая в любой момент обнажить клинок.
— Да, — ответил я, не сводя глаз с Азары и солдат. — Мы перешли границу. Успокой людей.
— Хорошо, господин.
Он побежал назад, а я направился вслед за Азарой. Чем ближе я подходил, тем яснее убеждался, что все незнакомцы действительно были вотрийцами — их выдавали яркие янтарные глаза.
Азара о чём-то говорила с одним из них — судя по всему, с командиром отряда. До меня долетали обрывки фраз на незнакомом языке, но я сумел различить своё имя, которое она несколько раз произнесла. Внезапно командир вотрийцев перевёл взгляд на меня и принялся пристально изучать моё лицо. Я выдержал этот взгляд, стараясь не выдать своего напряжения.
Наконец, он снова повернулся к Азаре и что-то сказал ей. Она кивнула и обернулась ко мне:
— Король Герт приказал пропускать всех жителей Волноломных земель, если они просят помощи. У границы организовали общий лагерь, куда направляют всех беженцев.
— Лагерь? — оживился я, чувствуя, как сердце забилось чаще. — Где именно?
— К югу отсюда.
— У дороги, по которой бежали люди из Навира? — уточнил я.
— Да, — подтвердила Азара. — Если… твоя мать добралась, то она должна быть там.
— Нас проводят?
— Никто бы нас и не отпустил без сопровождения, — ответила она с лёгкой улыбкой.
— Хорошо, — сказал я. — Скажи, что людям надо немного передохнуть.
Азара перевела мои слова командиру. Тот коротко кивнул и отдал приказ своим солдатам. Часть из них тут же рассредоточилась по ущелью, занимая сторожевые посты.
Через час мы снова выдвинулись в путь. Теперь нас сопровождал отряд вотрийских солдат. Дорога была не из лёгких — узкие тропы петляли меж скал, то взбираясь вверх, то ныряя в глубокие расщелины. Но вотрийцы уверенно шли вперёд, явно зная эти места как свои пять пальцев.
Спуск занял ещё два дня. За это время я не раз замечал пограничных стражей в самых неожиданных местах: они словно вырастали из камня, зорко следя за каждым нашим шагом. Их присутствие одновременно успокаивало и настораживало — мы были под защитой, но в то же время полностью зависели от их воли.
Когда мы наконец спустились с гор, нас передали в руки другой группы солдат. Они должны были сопроводить нас на юг, к лагерю беженцев. Перед тем как отправиться в путь, Азара отозвала меня в сторону.
— Мне нужно отправить весть отцу, — сказала она, глядя мне в глаза. — Он должен знать, что со мной всё в порядке.
— Ты можешь отправиться домой прямо сейчас.
Азара покачала головой, и в её янтарных глазах вспыхнула решимость:
— Нет, я не оставлю тебя.
— Но твой отец…
— Я отправлю ему послание.
Я вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Её упрямство порой могло поспорить даже с горными вершинами.
Мы двинулись дальше на юг. В конце концов солдаты привели нас к равнине, посреди которой, словно гигантский муравейник, возвышался лагерь. Оттуда, навстречу к нам, уже шли люди.
— Господин Эйдан! — вдруг раздался неподалёку знакомый голос, заставив меня остановиться.
Я вгляделся в толпу и с удивлением узнал Сарзона.
— Господин! — выдохнул он, задыхаясь от быстрого бега. — Я сразу понял, что это вы!
— Сарзон! Живой!
— Да, господин! Я…
— Моя мать, — перебил его я. — Она здесь?
— Здесь, господин! — выпалил он. — Она в лагере! С ней всё хорошо!
Его слова обрушились на меня подобно волне, смывая все тревоги и сомнения последних дней. Я почувствовал, как напряжение, сковывавшее моё тело, внезапно отступило, словно тяжёлые цепи упали на землю.
— Пойдёмте, господин! — сказал он, не скрывая своего нетерпения.
Азара обнадеживающе улыбнулась и слегка сжала мою руку:
— Беги, мы догоним.
Я поспешил за Сарзоном, пробегая мимо бесконечных рядов временных палаток и наскоро сколоченных из досок домиков. Вокруг царила суета: люди сновали туда-сюда, слышались приглушённые разговоры и детский плач. В воздухе висел запах дыма и готовящейся еды.
Наконец, мы остановились перед большим шатром. Я глубоко вздохнул и шагнул внутрь. В первый момент я ничего не мог разглядеть в полумраке, но затем мои глаза привыкли, и я увидел её. Мама сидела на низкой кровати, склонившись над каким-то шитьём. Услышав шаги, она подняла голову, и наши взгляды встретились.
В этот миг весь мир перестал существовать. Всё, что я видел — это её лицо, осунувшееся и усталое, но такое родное
