всё-таки сны, там реальность могла искажаться.
— Это не просто сны, а воспоминания. Мне кажется, они вполне реальные.
— Гм… а ты хорошо его рассмотрела? — в голос Никея просочилось волнение. Похоже, надежда начала понемногу побеждать сомнения и доводы разума. — Это точно был не…
— Не Дорган, если ты его имел в виду. Он намного моложе и выше. — Честно говоря, лицо незнакомца мне показалось смутно знакомым, но ни на моего деда, ни на храмовника, состоящего с ним в заговоре, он даже отдалённо не походил.
— Выше Доргана?! — Никей уже не пытался скрыть заинтересованность. — Казнённый грабитель был невысоким. Жаль, что я не могу увидеть это сам! — заключил он с досадой.
— И жаль, что я не умею рисовать, вдруг ты бы смог его узнать.
Блордрак нервно прошёлся по комнате, взволнованно ероша пальцами волосы, потом снова остановился напротив и сказал:
— Если бы ты, действительно, стала свидетельницей похищения принца, тебя вряд ли бы оставили в живых. Да и куда в итоге делся ребёнок?
— Не знаю, возможно, его забрал убийца или портал куда-то перенёс.
— Куда? Все жители Алнодора поле ночи Ёхвы проходят проверку на Кристалле души, мальчика бы уже нашли, будь он жив. Ты не помнишь, что именно говорила твоя мама, настраивая порталы?
Я честно попыталась вспомнить, но слова, что она произносила, для меня были тарабарщиной, которую невозможно повторить.
— Только урывками, она вроде читала какое-то заклинание. Что будем делать? До конца сезона Иргаля осталось совсем мало времени, а потом дед снова активизируется. Может, есть способ побыстрее пробудить память?
— Официально его нет, — Никей смотрел куда-то сквозь меня, задумчиво водя указательным пальцем по губам. — Но есть одна древняя практика, называется «разделённые сны». Она сложная, требует подготовки и позволяет разделить сон на двоих. То есть я тоже смогу увидеть всё, что видишь ты, но это опасно, потому что все твои эмоции обострятся. Во сне ты будешь ощущать их за нас двоих.
Предложение заинтересовало.
— А сильные эмоции сработают спусковым крючком для новых воспоминаний, — догадалась я.
— Такая вероятность есть, но не факт, — взгляд Никей перестал быть расфокусированным. Теперь он смотрел точно на меня. Смотрел серьёзно и сосредоточенно. — А вот нервный срыв ты, скорее всего, получишь.
— Ну ты же целитель, вылечишь. Если есть хоть какая-то возможность, её нужно использовать! — решительно заявила я, скрывая мандраж. Всё-таки предстоящая процедура нервировала.
В карих глазах собеседника промелькнуло восхищение, на мгновение согрев приятным, будоражащим теплом.
— Ты смелая, но безрассудная, — улыбнулся он искренне, но как-то невесело. — А я вообще не должен был этого предлагать.
— У нас нет выбора. Давай попробуем. Что для этого нужно?
— Каким-то образом выжить твою соседку из комнаты или уложить тебя в лазарет, — огорошил Никей неожиданным ответом.
— Зачем?!
Следующая его фраза удивила ещё больше:
— Затем, что во время этой практики мне нужно быть рядом с тобой.
ГЛАВА 19
Утром за завтраком я снова прокручивала в мыслях ночную беседу с Никеем, обдумывая как бы мне естественно, но по возможности безопасно загреметь в лазарет. Рядом вяло ковырялась в тарелке Ридия. Она была бледной и заторможено смотрела в одну точку. Судя по состоянию соседки, в лазарете она окажется раньше меня.
— Ридия, как ты себя чувствуешь? — попыталась я привлечь её внимание. Безрезультатно. Вопрос пришлось повторить дважды.
— Что? — Она неохотно повернулась в мою сторону. — Всё хорошо.
Ага, хорошо. Таким тоном обычно просят пригласить нотариуса для составления завещания, понимая, что смерть уже на пороге.
— Ты ничего не ешь.
Соседка по комнате равнодушно пожала плечами и отложила ложку в сторону, неохотно пояснив:
— У меня сегодня примерка свадебного платья. Лучше не наедаться.
А потом она снова отвернулась и уставилась куда-то вдаль. Вот и весь разговор.
— Эм… платье, наверное, красивое? — спросила, не зная, как ещё вывести её на разговор.
Ответ насторожил.
— Наверное. Я его ещё не видела.
— В смысле, ты его разве не сама выбирала?
Ридия снова обратила на меня внимание и горько усмехнулась:
— Нет, обо всём позаботились декан с женихом. И ты, когда станешь членом рода, тоже не сможешь ничего выбирать. За тебя всё будут решать другие. А знаешь, это даже удобно. Со временем привыкаешь.
Оптимистичный вывод никак не вязался с её потерянным взглядом и бесцветным голосом.
— Не привыкну. И не позволю решать за меня, — возразила спокойно.
— Уже позволила, — обвиняюще фыркнула Ридия, — с женихом-то вас рассорили. Вон, он даже смотреть на тебя не хочет.
Обернувшись, я увидела Никея, входящего в столовую вместе с высокой, симпатичной брюнеткой — той самой Вэйзой. Встретив мой взгляд, он поморщился, демонстративно отвернулся и повёл девушку в противоположную от нас сторону. Брюнетка, в свою очередь, вскинула подбородок и тоже одарила меня пренебрежительным взглядом, как вновь избранная королева бала поверженную соперницу. А я вместо неприязни почувствовала жалость. Кажется, девушка всерьёз на что-то надеется. Неприятная ситуация.
— Не страшно. У нас с ним отношения никогда не складывались, — заметила я безразличным тоном, снова возвращаясь к завтраку.
Не расскажешь ведь, что целитель заступает на дежурство только вечером и вообще мог бы здесь до этого момента не появляться, но примчался с утра пораньше убедиться, что со мной всё в порядке после вчерашних магических нагрузок. Это было важнее и красноречивее любых слов.
— Ладно я, что с тобой происходит? Ты же уверяла, что довольна своим будущим замужеством, а род Дорган — достойный и вообще замечательный? — Напомнила я Ридии, снова пытаясь вывести собеседницу на откровенность.
Её состояние мне очень не нравилось. Не похоже, что дело было только в свадьбе, хотя при мысли о прикосновениях и ласках Эртана меня бы, наверное, тоже не слабо плющило. Ридия молчала так долго, что я уже перестала ждать ответ, а потом, пряча взгляд, тихо заговорила:
— Я очень старалась развивать свой дар. Много занималась. И недавно у меня, наконец, начало хорошо получаться «Касание души». Три дня назад декан взял меня на индивидуальную практику в королевский госпиталь. Я помогала другому проводнику, как мне сказали, спасти умирающую старушку. А на самом деле…
Ридия рвано выдохнула и снова надолго замолчала.
— Что на самом деле? — не выдержала я через минуту.
— Она умерла, — ещё тише, так что я едва расслышала, всхлипнула девушка. — Оказывается, это и было для неё спасением — смерть. Мы её убили, понимаешь?
Да, я читала о том, что на Алнодоре практиковалось нечто вроде эвтаназии — досрочное освобождение души от тела. Такая в книге указывалась формулировка. Значит, занимаются этим проводники. Неприятно, но причина шокового состояния
