Мне вдруг захотелось подразнить его, чтобы сквозь эту неживую бесстрастную маску проступили хоть какие-нибудь человеческие чувства.
— Но ты ведь… эм… приходила ко мне?
— Ночью?! — удивилась я, сделав вид, что ничего не понимаю.
— Лена! — укоризненно покачал головой Никей. В его исполнении моё имя звучало забавно — «Л» получалась недостаточно мягкой, а «Е» больше походила на «Э».
— Ладно, ладно, приходила, — покаялась я со вздохом и лукаво добавила: — у тебя симпатичные… панталоны. — Или как там называются эти длинные белые штанишки, мелькнувшие, когда он бросился ко мне, отшвырнув одеяло.
Мне доводилось видеть Блордрака разным — сердитым, недовольным, взволнованным, растерянным и даже улыбающимся, но вот краснеющим я увидела его впервые. Надо же, смутился как девчонка. Презабавное зрелище. Какая всё-таки тонкая душевная организация у некоторых высокородных!
— Извини, просто не люблю, когда ты превращаешься в бесчувственную статую. Да, я попыталась связаться с тобой во сне, но долго продержаться не смогла. Ты за этим приехал? Узнать, не приснилась ли я тебе?
— Ты так внезапно исчезла. Я думал, с тобой что-то случилось, — проворчал не оценивший шутку целитель, глядя в сторону.
— То есть ты за меня переживал? — удивилась я.
Неужели он с утра пораньше примчался, чтобы узнать, как я себя чувствую?! Это было неожиданно и, честно говоря, весьма приятно. Правда, с точки зрения конспирации — почти провал.
— Просто я всё ещё за тебя отвечаю, — сдержанно возразил Никей, взяв себя в руки, однако румянец, проступивший на его щеках, не думал угасать, и мне хотелось верить, что дело тут не только в ответственности.
— Ладно, раз всё в порядке, мне пора. Нас не должны видеть вместе. Не делай так больше, — велел он строго, но после небольшой паузы добавил: — Или хотя бы предупреждай заранее.
— Зачем? Ляжешь спать в парадном костюме? — невинно поинтересовалась я.
Его губы дрогнули в намёке на улыбку.
— Тебе бы это тоже не помешало, — хмыкнул Блордрак, видимо, намекая на моё появление в ночной рубашке, и вдруг взял меня за руку, а когда через несколько мгновений отпустил, я почувствовала, что все негативные остаточные явления от ночного путешествия исчезли. Ни тяжести в висках, ни скованности не осталось.
— Спасибо, — я тоже невольно улыбнулась, от души надеясь, что в этот момент за нами никто не шпионит, иначе миссию «Обмани Доргана» можно считать проваленной и невыполнимой.
— Больше не экспериментируй с магией, это опасно, — серьёзно попросил Никей и, не прощаясь, скрылся за воротами.
На террасе у входной двери ожидали результатов наших переговоров Кайя с Санрой.
— Ну что? — спросили они хором.
Пришлось развести руками, изобразив скорбное выражение лица.
— Не знаю, чего он на меня взъелся. Даже слушать не стал.
— А зачем отца хотел видеть? — разочарованно скривилась Кайя.
— Понятия не имею. Говорю же, он ничего мне толком не сказал, только ругался, как обычно, — вздохнула я и с грустным видом поплелась в свою комнату.
Удерживать эту маску было непросто. Несмотря ни на что, мне хотелось улыбаться и надеяться на лучшее. Ведь невозможно всё время только бояться и переживать.
ГЛАВА 18
Остаток каникул пролетел быстро. То необычное путешествие во сне повторить не удалось. Но вовсе не благодаря моему благоразумию. Как выяснилось, когда Никей взял меня за руку, убирая неприятные симптомы, он одновременно закрыл антимагические браслеты. Не полностью — на четверть, как прежде, но сделал это без предупреждения, что здорово раздражало. Не люблю, когда решают за меня.
С другой стороны, вряд ли я смогла бы побороть искушение и, наверное, несмотря на предупреждение, снова начала бы экспериментировать с новыми способностями. А учитывая, что это было нечто посерьёзнее осознанных снов, неизвестно чем бы всё закончилось. Пожалуй, он прав. Сначала нужно дождаться, когда браслеты снимут окончательно, чтобы мой дар уже ничто не ограничивало.
И всё же меня очень огорчало отсутствие хоть каких-нибудь результатов. Узнать толком ничего не удалось — слова эйры Майгорс ситуацию нисколько не прояснили, способности толком не успели раскрыться, а мои сны о прошлом не спешили пополняться новыми подробностями.
Поэтому в академии я все силы бросила на учёбу. Если Дорган что-то и знал о наших с Никеем встречах, он ни словом, ни жестом не дал мне этого понять. Жениха не упоминал вообще и, кажется, был искренне рад моему усердию на занятиях. Я больше не притворялась неумёхой. Выкладывалась по полной и добивалась нужного результата, даже когда он значительно усложнял задание, но потом намеренно жаловалась на слабость и упадок сил. В итоге очень довольный моими успехами декан открыл браслеты процентов на семьдесят, и больше не закрывал их на ночь.
С Никеем мы практически не виделись и не общались, тем не менее многие «доброжелатели» считали своими долгом сообщить мне, что видели его в обществе той самой Вэйзы то за обедом, то во время прогулки. И хотя я знала, что всё это лишь притворство, подобные новости не радовали и задевали за живое.
Мне давно хотелось поговорить с женихом. Из головы не шли его слова о пропавшем ребёнке. Он ведь что-то вспомнил, когда я рассказала о видении, возникшем у меня после родов невестки эйры Майгорс. Но мне ничего не сказал, а во время нашей последней встречи, я об этом спросить не успела.
В принципе сегодня он, кажется, не дежурил в лазарете. Можно попробовать снова выйти на связь, когда усну. Браслеты, конечно, открыты не полностью, но больше, чем в прошлый раз. Должно получиться. Я почти не сомневалась. Время не просто шло — летело. До злополучного бала и конца сезона Иргаля оставалась всего пара недель. Значит, нужно действовать!
Я думала об этом, расчёсывая волосы перед сном, пока Ридия читала вслух учебник по истории магии, готовясь к завтрашним занятиям. Ей так было проще запоминать материал. И вдруг мой слух зацепился за какую-то фразу. Я замерла и вслушалась, а когда соседка по комнате скрылась в умывальне, волнуясь, схватила книгу и начала лихорадочно листать страницы. Да где же это было? А, вот оно!
В главе, которую читала Ридия, описывались события тринадцатилетней давности. В ней говорилось о государственном перевороте, произошедшем в последнюю ночь Ёхвы, когда мятежники захватили дворец и уничтожили почти всю королевскую семью. Восстание удалось подавить, но король и королева были убиты, а их трёхмесячный наследник бесследно исчез. Ребёнка так и не нашли. Не его ли имел в виду Никей? Если так, предположение и впрямь безумное. С другой стороны, в него бы идеально вписался особый интерес
