с малышом собой и набросилась на противника с кинжалом, который прятала в складках платья. Но убийца сделал несколько резких выпадов, и она вдруг упала прямо мне на колени, заливая мои руки и платье кровью, что била из перерезанного горла фонтаном и сочилась из рваных ран на груди и животе. Кровь была повсюду, воздух насквозь пропитался её отвратительным запахом, смешавшимся с ароматом цветущего иргаля, вызывая тошноту и рвотные позывы.
Но хуже всего были пустые, остекленевшие глаза мамы и то, что она никак не реагировала на мой зов. Интуитивно осознав, что случилось непоправимое, я зашлась в крике, от которого заболело горло. Сознание, поглощённое ужасом и отчаянием, начало меркнуть, кулон на груди нагрелся так, что обжёг кожу. Я снова закричала и, наконец, отключилась. Однако за секунду до погружения в полную тьму, увидела, как блондин вытащил плачущего ребёнка из кареты и занёс над ним своё оружие, но в тот миг, когда клинок начал стремительно опускаться, ребёнок просто исчез…
ГЛАВА 20
Возвращение в реальность было медленным и мучительным. Зря я надеялась, что самое худшее осталось позади. Оно поджидало меня здесь — за пределами сна. Стоило открыть глаза, как на меня с новой силой обрушилось всё, что я только что пережила и прочувствовала в своём кошмаре. Страх, паника, отчаяние, невосполнимая горечь утраты переполняли и буквально выворачивали душу наизнанку. Я снова чувствовала себя той маленькой, насмерть перепуганной четырёхлетней малышкой и рыдала так же отчаянно и горько, как она тринадцать лет назад.
Только теперь я была не одна. Меня обнимали, успокаивали, вытирали слёзы и гладили по волосам. А потом по телу снова разлилось приятное, слегка покалывающее тепло, которое постепенно вытеснило все эмоции, оставив меня полностью опустошённой. Точнее я чувствовала себя выпотрошенной и препарированной. Не самые приятные ощущения.
— Лена?! — в поле зрения появилось бледное лицо Никея. Он полулежал рядом, приподнявшись на локте, и с тревогой всматривался в моё лицо. На его белоснежной рубашке отчётливо виднелось мокрое пятно, оставшееся, вероятно, от моих слёз. — Как ты себя чувствуешь? Очень плохо?
— Очень, — не стала я притворяться. Во рту было сухо, губы двигались с трудом, голос хрипел и срывался. — Почему я так разговариваю?
— Ты кричала, — виновато вздохнул целитель. — Извини, я не думал, что это будет настолько тяжело.
— Кто-нибудь слышал?
— Нет, я наложил специальные чары. Прости… Даже для меня это был ад, представляю, каково тебе…
Повисло неловкое молчание. Никей хмурился и кусал губы, его тёмные глаза горели каким-то нездоровым лихорадочным блеском. Ах да, он ведь только что видел смерть отца. Что ж, ему сейчас тоже не позавидуешь. Надеюсь, всё это было не зря.
— Ты узнал того человека? — Должен был. В этот раз я видела его лицо очень чётко.
Целитель помрачнел и промолчал. Но промолчал весьма красноречиво. Мне это не понравилось. Опять секреты намечаются?
— Никей! — Я прикоснулась к его руке, привлекая внимание. — Не молчи, ведь узнал?
— Не уверен, образы были нечёткие, — ответил Блордрак неохотно, не глядя мне в глаза и упрямо сжав губы в тонкую линию.
Всё-таки лжёт. Я почувствовала досаду. Состояние эмоционального вакуума продлилось недолго, постепенно чувства начали возвращаться, и первой стала обида. Я просто отвернулась от жениха и замолчала, всем своим видом демонстрируя, что больше его не задерживаю и вообще видеть не желаю. За спиной раздался тяжёлый вздох.
— Ты сама говорила, что твои воспоминания однажды уже просматривал менталист. Это может повториться. Для тебя же безопаснее не знать… некоторых нюансов, — попытался оправдаться Никей. Не убедил.
Я обернулась, резко села и искренне возмутилась:
— Безопаснее? Серьёзно?! Думаешь, всё то, что уже есть в моей голове недостаточно опасно? Меня убьют, а я даже не буду знать за что!
Никей тоже сел и категорично заявил:
— Никто тебя не убьёт! Я не допущу!
— Тогда чего мне бояться? — попыталась поймать его на слове, но целитель продолжал хмуриться и отводить взгляд.
Обида и раздражение схлынули, сменившись чувством глухой тоски, граничащей с отчаянием.
— Пожалуйста, хоть ты мне не ври, — попросила тихо и устало: — Кто это был? Он убил и мою маму тоже. Я имею право знать. Почему у меня ощущение, что я видела это лицо совсем недавно?
— Конечно, видела, — после паузы с явной неохотой ответил Никей. Он вдруг вытащил из кармана монету достоинством в пятьдесят леоров и без объяснений вложил в мою ладонь.
Я удивлённо повертела её в руках и замерла, увидев на одной из сторон знакомый профиль. Сходство было не стопроцентным, но всё же поразительным.
— Что это значит? — спросила испуганно.
— То, что мой отец не был предателем, — глухо отозвался Никей, бессильно сжимая и разжимая кулаки. — Его самого предали, как и прежнего короля. Теперь понятно, кто был зачинщиком переворота!
Перед глазами всплыл жуткий момент из моего сна-воспоминания, когда блондин занёс клинок над плачущим ребёнком. Его намерения были предельно ясны, но в моей голове не укладывались. Неужели брат избавился от брата ради престола и собирался расправиться с наследником?!
Так вот от чего пыталась уберечь меня мама, когда умоляла не вспоминать то, что, казалось, стёрлось из памяти!
— Боже! — Вот сейчас мне стало по-настоящему страшно. Это уже гораздо серьёзнее и опаснее противостояния с Дорганом! — Что нам теперь делать?!
— Мне нужно подумать и кое с кем встретиться, а тебе — хорошо выспаться и отдохнуть.
Никей говорил сдержанно и казался спокойным, но было заметно, что он напряжён, словно до отказа натянутая тетива лука перед пуском стрелы. Его предложение мне не понравилось и напрягло. Снова спать? Да ни за что! А вдруг снова весь этот ужас приснится?!
— Вряд ли я смогу сейчас уснуть.
— Сможешь, — целитель с отстранённым видом взял со стоящего рядом столика пузырёк с какой-то зеленоватой жидкостью и протянул мне. — Вот, выпей. Спокойный сон без сновидений гарантирован. Тебе нужно восстановиться. Ничего не бойся, что-нибудь придумаю, а сейчас мне пора идти.
Куда? Убивать короля? Я бы не удивилась. Он сейчас на что угодно способен — в глазах фанатичный блеск, кулаки сжаты до побелевших костяшек, губа закушена, брови сведены к переносице. Тетива уже не просто натянута, а готова вытолкнуть стрелу в любую секунду. Нельзя его в таком состоянии отпускать! Да и мне совсем не хотелось оставаться наедине со своими мыслями, заполненными страхом, тревогой и паникой. И вообще, мы так ничего и не обсудили.
Никей сделал движение, намереваясь встать, но я вцепилась в его ладонь и горячо попросила:
— Не уходи. Не сейчас. Мне
