сейчас ...
Один из недавно обученных солдат Кадира медленно прошел мимо таверны и встретился взглядом с центурионами, занявшими свои места у окна, кивнув головой назад, туда, откуда он пришел, вверх по длинному склону холма, где на фиолетовом фоне сумерек вырисовывалась величественная громада преторианской крепости. Четверо мужчин отвернулись и сосредоточились на расставленных перед ними тарелках с едой. Некоторое время спустя мужчина, которого они ждали, прошел мимо них и завернул в таверну, перекинув плащ через плечо, достал монету из кошелька на поясе и бросил ее на стойку с видом человека, давно знакомого с этим заведением. Оба гвардейца, все еще одетых в свою форму, следовавших за ним вниз по холму, стояли в ожидании у дверей таверны с выражением усталой скуки на лицах. Отмахнувшись от обычных выражений учтивости и почтения которыми его приветствовал владелец таверны, преторианец любезно принял небольшой кубок с вином, из которого сделал небольшой глоток, и серьезно кивнув в знак признания хорошего урожая. Одетый в красную свободную от службы тунику преторианского офицера, с полированной виноградной палкой в одной руке и ножом, свисающим с блестящего кожаного пояса, его густые волосы и борода были аккуратно подстрижены в явном расхождение с имперской модой на длинные вьющиеся волосы на бороде. Его голос был достаточно громким, чтобы его можно было расслышать сквозь гул разговоров других клиентов, и проститутки посмотрели на него с едва скрываемой скукой.
- Опять тушеная чечевица? Хорошо, я возьму полный котелок и немного хлеба. И то же самое для моих людей .
Дорсо прислонился к стойке с видом человека, отдыхающего после долгого дня, его взгляд скользил по посетителям таверны без каких-либо видимых признаков интереса, и Марк старался не встречаться с ним взглядом. После недолгого отсутствия хозяин вручил ожидавшим солдатам три маленьких горшочка с едой и сверток с хлебом, завернутый в грубую ткань, поклонился, поблагодарив уважаемого офицера за покупку, и проводил его до двери. Марк доел ложкой последний кусочек своей трапезы и потянулся за плащом, в котором был спрятан нож, подождав, пока Дубн выберется со своего места у окна. Пока Котта разделывался с начатым кувшином с вином, Кадир бросил взгляд на Марка с профессиональной озабоченностью, положив руки на стол в универсальном жесте, призывающем к спокойствию.
- Держись от него подальше до последнего момента. Мне не понравился его взгляд. Было бы обидно, если он испугается в последний момент. Просто помните, что я сказал.
Марк кивнул.
- Мы просто идем на вечернюю прогулку, приятную и непринужденную.
Хамийанец отмахнулся рукой от двух мужчин, и, выйдя на улицу, они обнаружили солдата Саратоса, прислонившегося к дальней стене и устремившего взгляд куда-то вниз по холму. Они двинулись вслед за Дорсо легким шагом, не упустить из вида преторианца было проще, благодаря ярко-красному цвету его тонко сотканного плаща и двум солдатам, шагавшим прямо за ним. Примерно через сотню шагов он свернул налево с главной улицы в узкий боковой переулок, который под углом сбегал вниз по холму, и Дубн на мгновение замедлил шаг.
- Давайте не будем нырять в переулок слишком быстро, иначе он может услышать нас у себя за спиной.
Марк кивнул, доставая из-под плаща нож. Выйдя из тени переулка, они увидели преторианца шагах в тридцати или около того впереди себя со своими людьми по обе стороны, все трое склонились над человеком, одетым в лохмотья, который сидел на корточках у тяжелой деревянной двери. Его мощный голос донесся до двух мужчин, когда они бесшумно подошли к небольшой группе сзади.
- Бывший солдат, не так ли? О, нижние боги! Как от тебя воняет! - Он порылся в кошельке, вытаскивая монету. – Вот, возьми денарий, и сходи, помойся в ближайшей бане…
Марк и Дубн быстро и бесшумно преодолели расстояние между ними в своих ботинках на кожаной подошве, Громкий голос Дорсо заглушал слабый скрип их швов. Преторианцы так и не увидели, чем ударили их, когда им нанесли удар. Дубн повалил своего противника на землю ударом молотка со свинцовым сердечником, спрятанным у него в рукаве, так, что солдат, скорее всего, был уже мертв до того, как упал на булыжники, а Марк свалил второго, ударив лезвием ножа в горле, отбросив его, брыкающего кровью и задыхающегося, на дорогу, затем приставил острие ножа к горлу Дорсо с рычанием едва сдерживаемого гнева.
- Ты можешь умереть здесь и сейчас, если захочешь!
Преторианец замер, но когда он заговорил, его голос прозвучал более спокойно, чем ожидал Марк, учитывая опасное прикосновение ножа к его горлу.
- Значит, это правда. Ни одно дело не остается безнаказанным ...
Дубн взял котелок у него из рук, потянувшись к плащу пленника за ключом, который, как они знали, должен был висеть у него на поясе. Он открыл дверь и махнул рукой Шанге, сыгравшему роль подвыпившего солдата, отпуская его.
- Давай зайдем внутрь и выясним, чем это ты пришел сюда полюбоваться. А, ты, можешь идти своей дорогой, Шанга, хотя я бы посоветовал тебе, прежде чем ты вернешься в казармы, найти баню и помыться, а то от тебя воняет, как от в ослиной задницы.
Солдат встал и ушел, бормоча что-то себе под нос достаточно громко, чтобы двое мужчин услышали, когда они заталкивали преторианца в дом.
- Сперва говорят «сделай так, чтобы от тебя воняло», - проворчал он - а потом, когда ты это сделаешь, получаешь одни оскорбления. Вот, гребаное офицерье ...
В то время как Марк провел преторианца через дверь, Дубн втащил за собой распростертых телохранителей, закрыв за собой дверь и не оставив никаких следов засады, прежде чем всадить нож в горло обоим мужчинам, чтобы убедиться, что они мертвы. В прихожей были расставлены готовые к использованию лампы, но горел один лишь огонек, освещавший остальные. Крупный
