вышли, Петр подошёл к окну. Внизу, в тумане, мерцал город — его шахматная доска. Он достал из сейфа чёрный кольт, подарок Караваева, и прошептал:
— Новый игрок появился… Пора стереть его с доски.
* * *
После спектакля меня потянуло в бар. Не из-за жажды виски — скорее, из желания проверить, осталось ли во мне что-то человеческое после часов, проведённых среди проклятых пергаментов. Питейное заведение с незамысловатым названием «Ёрш и бочка» встретило меня густым дымом, въедающимся в лёгкие, и запахом дешёвого виски, смешанным с водой. На пороге я замер, вдыхая этот коктейль. В театре пахло воском и гримом, здесь же — дракой и смехом.
«Контраст», — подумал я, ловя взгляды, полные агрессии. Эти лица напомнили мне простейших големов: пустые глаза, угловатые формы.
Плюм, притворившийся браслетом на моём запястье, дёрнулся. Его звенья чуть зашевелились. В углу, за стойкой, висело зеркало в раме.
— Виски. Со льдом, — бросил я бармену, человеку с лицом боксёра-пенсионера. Его левый глаз был мутным, правый — оценивающим.
Пока он наливал, я окинул взглядом зал: в углу дремал здоровенный лысый мужик в черной футболке, на месте его правой кисти торчал встроенный протез-клинок. У стены сидела девушка с темными волосами и делала себе расклад на картах. За бильярдным столом двое мужчин в кожаных куртках потягивали пивко.
«Обычный вечер», — усмехнулся я про себя. Виски пахло резко. Я сделал глоток — жидкость обожгла горло.
Не успел я опустить стакан, как свет в баре померк. Три фигуры нависли за моей спиной. Я обернулся.
Передний, здоровяк с татуировкой паука на шее, облокотился на стойку и упер в меня злобные бычьи глаза.
— Эй, красавчик, — голос звучал хрипло. — Ты не здешний. А у нас тут за вход платят.
Я медленно повернулся, оценивая их: Первый — «Паук». Мускулы наращены зельями — вздутые вены на шее. Слабое место: печень. Второй — худой, с ножом за поясом. Руки дрожат. Левый глаз — бельмо. Третий — за спиной. От него пахло луком и выпивкой.
— Платят? — я приподнял бровь. — А где касса?
— Вот она! — «Паук» ткнул пальцем в свой жилет, затем свистнул. На звук в бар вошли еще люди. Краем глаза я узнал в них своих старых знакомых. Это были те верзилы, что пытались обчистить портного. Моего портного!
Но не успел я порассуждать, как мои мысли прервал кулак, летящий в лицо. В последний момент я заметил ржавое шило в руке нападавшего. Это был тот, что оказался за моей спиной. Он хотел все решить одним ударом, только вот я был артефактором, а мы с пеленок учимся сражаться.
В общем, я с легкостью увернулся. Руны усиления на запястьях вспыхнули. Энергия влилась в мышцы. Я отошел от стойки и поймал его руку, провернул — хруст костей заглушил стон. Игла упала на пол, и Плюм проглотил её, мгновенно растворив в желудке.
На спине под рубахой запылал еще один глиф, который отвечал за реакцию и скорость. Второй бандит метнул нож. Я поймал его в воздухе и воткнул лезвие в дерево стойки. «Паук» решил садануть меня по лицу, но я шагнул влево, ударил ребром ладони в колено — сустав треснул. Крик боли оглушил уши.
Третья руна выносливости активировалась на затылке. Я почувствовал ее тепло.
Третий, любитель лука, вынырнул из-за стола. В руках у него мелькнул кистень. Гад стал раскручивать цепь, метя мне в голову.
«Слишком медленно», — мелькнуло в моей голове, когда заостренный грузик устремился в мою сторону.
— Урок, парни, — проворчал я, ловя грузик рукой. — Никогда не лезьте к профессионалам.
Любитель лука ахнул, когда я швырнул снаряд обратно. Он взорвался у ног бедолаги и того впечатало в ближайшую стену.
В помещении начался хаос. Стулья попадали. Великан с крюком зарычал, но Плюм, приняв форму крысы, вцепился ему в пятку. Карты девушки посыпались на пол.
— Эй, барон! — крикнул кто-то с балкона.
В меня полетела бутылка. Но я поймал её и разбил о край стола. «Почему я это делаю?» — мелькнула мысль, но тело действовало само. Годы тренировок взяли верх.
«Паук», истекая кровью, попытался достать пистолет. Я выбил оружие, схватил его за шиворот и пригвоздил головой к стойке.
— Кто вы? Кто послал? — спросил я.
Он плюнул мне под ноги. Я ударил его розочкой в плечо и саданул головой в переносицу. Бугай рухнул на пол, как подкошенный. Выбесил, что поделать…
— Я их босс! — прозвучало из-за спины.
Я обернулся и увидел старых приятелей из ателье. Их возглавлял какой-то здоровенный мужик. Он щелкнул пальцами, и все в баре вмиг успокоились.
— Ты перешел нам дорогу. Мало того… Ты заявился в наши владения… В наш бар. — продолжал вещать силач.
От него слабо пахло магией. Похоже он был одаренным, но каким-то дефектным и очень слабым. Но самомнения ему было не занимать. Никогда не любил пижонов, ибо сам таковым являлся…
— Отлично! — улыбнулся я и приказал Плюму вырубить троицу спутников моего будущего собеседника. Мой питомец стрелой метнулся к противникам, ему хватило одно разряда молнии, чтобы те попадали со взъерошенными волосами на пол.
Главарь попытался использовать магию огня, но я мгновенно сократил дистанцию и с вертушки ударил его в живот. Он отошел на несколько шагов назад, но в его руке вспыхнул огненный шар.
Наложив руну антимагии на руки, я схватил гиганта за запястье и потушил его пульсар одной волей. Он недоуменно посмотрел на свою ладонь, где только что тлело заклинание, затем перевел взгляд на меня.
— Как⁈
— Фокус-покус… — хмыкнул я и прямым джебом в челюсть пригласил его на свидание с половицами.
Каких-то две минуты, и на полу лежали все. Я отряхнулся, допил виски и пнул «Паука». Посетители бара смотрели на меня, как на человека, который только что подписал себе смертный приговор. Но мне было плевать. Я, конечно, любил добрую драку, но эти парни испортили мне настроение. Убивать их не было смысла. Повсюду мелькали глаза свидетелей да и проблемы с законом мне сейчас были ни к чему. А вот истребовать компенсацию за моральный ущерб я имел полное право. Все-таки дворянин!
Когда «недомаг» очнулся, я схватил его за шкирку, как котенка, и рывком поднял на ноги. Это выглядело комично, ведь со своим телосложением я ему сильно уступал. Но руны творили чудеса.
— Ты мне должен. — чеканя каждое слово, сказал я ему на ухо.
Мужик попытался вырваться и ударить меня, но я начертил на его спине руну ужаса и контроля — он стал отчаянно смиренным.
— Как кличут?
