class="p1">Моему примеру последовали остальные инквизиторы, лишь Ридвег укоризненно покачал головой, но мне было все равно.
Выстрел. У твари отлетает голова, остается только тело, которое по инерции двигалось вперед.
Бах-х! Из-за отдачи делаю шаг назад. У другого монстра отвалилась рука. Он бородат, одет в штаны и рубаху. Наверное, при жизни был силен.
Бах-х! Бах-х! Воздух наполняется запахом пороха и едкой дымкой. Мне плохо видно. С трудом удается различать очертания тварей. Только пули заканчиваются… Черт!
– Цельтесь в голову! – кричит Ридвег, но уже поздно. Запасных патронов нет.
Я достаю меч, тот самый, которым святой отец посвятил меня в инквизиторы.
Хрясь! Меч с лязгающим звуком отрубает голову немертвой. Копна грязных спутанных волос летит по воздуху, на миг затмевая луну. Еще один удар, поворот…
Дзин-нь! Меч ударился о металлический ремень немертвого.
Их было много, но моей ненависти – еще больше.
И тут в темноте за домом я увидел всадника с горящими серыми глазами.
Он смотрел на меня, сидя на белом коне, не мигая, словно звал. Безмолвная статуя с ледяным взором.
Это был высший монстр. Я кожей почувствовал исходящую от него силу.
Он убил фермеров, он сделал их немертвыми.
Ярость рвалась наружу, застилала глаза.
– Ты поплатишься за это! – собственный голос показался чужим. Это ревел гнев, сидевший где-то внутри.
Я ринулся вперед, разрубая тварей на ходу. Перескочил через забор и с криком выбежал на поляну.
Монстр не шелохнулся. Его губы раздвинулись в улыбке:
– Отлично. Тебя-то мы и возьмем. Capere [6]. – Он махнул рукой, и мое тело связали не пойми откуда возникшие толстые веревки. Они пережали шею, опутали руки и ноги. Я упал, а затем меня подхватило движение воздуха и забросило на спину черного коня, который возник неизвестно откуда. Проклятые путы привязали меня к его спине, я захрипел, пытаясь освободиться, – бесполезно.
В следующий миг конь помчался вперед, следуя за монстром на белом скакуне. Мы выезжали из деревни, а значит, братья не смогут меня спасти!
Сердце пропускало удары. Мы с монстром на миг поравнялись. Я видел, что он бережно прижимает одной рукой чье-то тело, закутанное в серый плащ.
Из-под плаща выглядывала тонкая ступня. Женщина? Но братья не говорили о женщине-монстре.
На миг ткань капюшона спала с ее головы. Я увидел светлые локоны, бледное лицо и чуть приоткрытый рот. Глаза несчастной были закрыты. Похоже, высший взял еще одну пленницу. Проклятье! Я снова попытался дернуть рукой, но путы только сильнее впились в кожу.
А потом я погрузился в небытие. Помню только цокот копыт, собственный позорный страх да ее локоны, разметавшиеся по серой ткани.
* * *
Я открыл глаза и приподнялся на подушке.
Опять этот сон! Похоже, он продолжается! Бесконечный ночной кошмар.
За окном все еще было темно. Эта ночь так похожа на ту ночь из сна. Я снова закрыл глаза, стараясь вспомнить лицо незнакомки.
Точно такое же, как у Нины Райн.
Она преследует меня во сне и наяву. Ни минуты покоя. Проклятая девчонка!
Я невольно снова взглянул на спинку стула у кровати. Дотронулся до воротника куртки, еще раз вдохнул запах. Дождь и свежесть… он стал слабее, но пока не исчез, как и вера в то, что однажды ошейник на моей шее ослабеет.
Я вздохнул и оделся. Не хватало мобильника. Ненавижу мерзкие правила Нортенвиля! Свободного интернета нет, как и соцсетей и чатов, не поболтать с друзьями и близкими. Как будто на дворе Средневековье. Хорошо хоть фильмы через видеоплеер можно смотреть в гостиной.
Сосед на кровати перевернулся, что-то проворчал. Затем открыл глаза и сказал:
– Я хочу пить, принеси воды, Майкл. Эта чертова жажда никогда не закончится.
15. Прогулка на каноэ
Нина Райн
Проснулась я от заливистого пения птиц, помятая и усталая. Весна пришла быстро и неумолимо. Всего за один день растаял снег. Теперь поют птицы.
В этот раз во сне я тоже спала или была без сознания, не помню. Помню цокот копыт и порывы холодного ветра. Жутко. Я поежилась и взглянула на Эвелин, которая сопела, завернувшись в одеяло.
На часах было семь тридцать.
– Эвелин. – Я подошла к спящей соседке и слегка оттянула край одеяла. – Вставай, скоро уроки.
Лицо соседки было непривычно бледным, она снова натянула одеяло на голову и хрипло пробормотала:
– Уйди… Я посплю еще, прогуляю урок, нездоровится.
– Может, позвать врача?
– Не надо! – Эвелин ответила даже громче, чем следует. – Мне уже лучше, надо только поспать немного.
Больше я не услышала от нее ни слова. Этим утром было непривычно тихо. Даже сидящий в кольце Аим Лерай не подавал голоса.
Я надела школьную форму и вышла в гостиную. Там на стенде с расписанием висело объявление:
«На уроке физкультуры планируется прогулка на каноэ. Просьба надеть теплые вещи и дождевики. Мистер Кравцов выдаст ученикам спасательные жилеты».
Школьницы, стоящие рядом, тыкали в стенд пальцами и обсуждали объявление:
– Но сегодня холодно! У меня и так зуб на зуб не попадает, – говорила одна.
– Да ладно, прогулка на каноэ – это так мило, – спорила с ней другая.
Мне абсолютно не хотелось плыть по реке с ледяной водой в окружении тумана, который наверняка окутал окрестности Нортенвиля.
В столовой вся школа обсуждала предстоящую поездку, а на уроке биологии миссис Уинстон с трудом удалось угомонить одноклассников, которым никак не хотелось слушать о строении глаза.
Даже мистер Берри укоризненно качал головой при виде этой возбужденной толпы.
Стив говорил, что сядет в каноэ с Лизой, которая в последнее время не делала резких попыток уклониться от его знаков внимания.
Среди всех этих радостных школьников выделялся только один. Майкл Корнер. Он мрачно глядел на макет глаза, даже не пытаясь улыбнуться. Выглядел он уставшим, словно не спал всю ночь. Интересно, чем Корнер был так занят?
Словно почувствовав мой взгляд, Майкл резко обернулся. Я быстро сделала вид, что смотрю на мохнатые уши сидящего на окне мистера Берри. Сердце невольно пропустило пару ударов. Бедное мое сердце, сколько всего ему пришлось пережить за последние два дня!
* * *
На улице было ветрено и весьма холодно. Я надела теплые брюки и куртку, затем, немного подумав, положила в карман пачку орехов, купленных в столовой, взглянула на зеркало и помахала рукой своему отражению.
Надеюсь, все пройдет гладко, и мы хотя бы не попадем под дождь.
Эвелин, судя по всему, спала. Она мирно сопела, зарывшись под одеяло. Наверное, не стоит ее тревожить.
– Чувствую
