Капитан 1-го ранга Унковский облегченно вздохнул. «Надо будет присмотреться к Чуркину. Не по годам самостоятельное мышление. Даже сам Муравьев-Амурский, многоопытный вельможа, озадачен его ответом на вроде бы ничего не значащий вопрос», — решил он для себя, а вслух обратился к штурману по переговорной трубе:
— Николай Пантелеймонович! Поднимитесь на мостик! С картой, разумеется.
Штурман явился тотчас с планшетом в руках, к которому была приколота карта.
— Надпишите прямо сейчас, в присутствии их сиятельства, название острова — «остров Аскольд».
— Какого острова, Иван Семенович? — не понял тот.
— Того самого, который красуется прямо по курсу фрегата, — несколько раздраженно ответил командир, явно недовольный, по его мнению, непонятливостью штурмана, да еще в присутствии генерал-губернатора.
Штурман растерянно посмотрел на остров, затем на карту.
— Но этот остров уже имеет название, Иван Семенович! — воскликнул он, предчувствуя очередной нагоняй от командира.
— Какое еще такое название?! — еле сдерживая себя, спросил Унковский, успев заметить мимолетную улыбку, пробежавшую по лицу графа.
— Остров «Маячный», — доложил штурман, показывая карандашом название на карте.
Лицо капитана 1-го ранга стало бледнеть.
— Откуда взялось, извольте спросить, это самое название?!
Штурман твердо посмотрел на командира:
— Клипер «Стрелок» под командой капитан-лейтенанта Федоро́вича весной этого года, после того, как сошел лед, посетил восточную часть залива Петра Великого, во время осмотра которой были обнаружены два острова и большой залив за ними. Им были даны названия: остров Маячный, остров Путятина и залив Стрелок. Когда клипер зашел в порт Хакодате для бункеровки углем, я, естественно, встретился с его штурманом и уточнил, как и положено, свою карту, сверив с его.
— Почему же вы, Николай Пантелеймонович, не доложили мне об этом? — уже мягче спросил командир.
— Потому что вы, Иван Семенович, как раз в то время беседовали в своей каюте с командиром этого клипера, и я посчитал, что вы в курсе всех этих дел. Поэтому прошу извинить меня за то, что не подстраховался с докладом вам по поводу внесенных мною изменений на карте залива Петра Великого.
В это время к ним подошел генерал-губернатор и попросил штурмана показать ему на карте эти самые острова и залив.
— А как, господин штабс-капитан, называется вот этот пролив между островами Маячный и Путятина?
— У него пока нет названия, ваше сиятельство.
— Так в чем же дело, Иван Семенович?! Давайте и назовем этот пролив так, как мы и решили — пролив Аскольд, раз с названием острова возникла неувязка.
— Большое спасибо вам, ваше сиятельство, за столь достойный выход из возникшего по моей вине несколько щекотливого положения! — облегченно вздохнул командир. — А вы, Николай Пантелеймонович, прямо сейчас надпишите на карте предложение их сиятельства, узаконив тем самым название пролива.
И штурман остро заточенным карандашом надписал своим каллиграфическим почерком — «пролив Аскольд».
* * *
Сразу же после подъема Андреевского флага на кормовом флагштоке фрегата, стоящего на якоре, старший офицер объявил перед строем:
— Баркас под командованием лейтенанта Ведерникова отправляется для осмотра берегов залива Стрелок восточнее острова Путятина. С ним следуют мичманы Калмыков и Степанов… Катер под командованием мичмана Долгорукова отправляется для осмотра берегов залива Стрелок западнее острова Путятина. С ним следует мичман Чуркин. Обеим командам получить продовольствие на семь суток. Остальные господа офицеры будут задействованы в съемках берегов острова Маячного…
Катер отвалил от борта фрегата и, поставив парус, направился к западному проливу, отделяющему остров Путятина от материка.
Примерно посредине пролива Аскольд, разделяющего острова Маячный и Путятина, обнаружили островок из подводных и надводных скал. Самая высокая из них достигала футов ста десяти — ста двадцати в высоту. Пристали к нему, и Петр стал наносить его очертания на карту.
— Жаль, конечно, что только на глазок, Илюша, — посетовал он.
— Не горюй, Петруша. Мы ведь с тобой первопроходцы! — гордо глянул тот на друга. — За нами придут геодезисты и нанесут все открытые нами объекты с точностью до вершка.
— Так-то оно так… Тем не менее… — Петр вскинул голову, оторвавшись от карты. — Мы как первопроходцы имеем право давать названия открытым географическим объектам. Так?
— Так.
— Теперь представь себе следующую картину. Пролив Аскольд — это наш фрегат, посредине которого возвышаются эти камни, как капитанский мостик. А кто на мостике, Илюша?
— Разумеется, капитан, — недоуменно пожал тот плечами.
— Вот именно! А посему предлагаю назвать этот скалистый островок посредине пролива так: «Камни Унковского». Как тебе мое предложение?
Илья восхищенно посмотрел на друга.
— Я бы, честно говоря, до такого не додумался. Ты, Петруша, оказывается, не только верный друг, но и справедливый человек. Наш командир действительно достоин такой чести. Так и надписывай — Камни Унковского…
Когда проходили между островом Путятина и материком, то слева открылась бухта. Илья, сидевший на руле, направил катер к входу в нее — и моряки застыли в изумлении. Зеркальная гладь поверхности воды была необыкновенной чистоты. Чарующие глаз берега, покрытые широколиственным лесом, и тишина…
— Какое чудо, Илья Николаевич! — негромко воскликнул Петр, словно боясь нарушить эту первозданную тишину.
— Ничего подобного в своей жизни я действительно не видел, — так же тихо ответил тот, завороженно осматривая открывшуюся перед ними панораму бухты. — Красота, которую невозможно передать словами…
— Только ради того, чтобы насладиться этим призрачным видением, стоило пересечь три океана. — заявил Петруша.
Матросы с интересом прислушивались к восторженному обмену мнениями господ офицеров. Они испытывали те же самые чувства, но, к сожалению, не могли столь же эмоционально выразить их словами.
— Думаю подойти вон к тому дальнему углу бухты, — Илья показал рукой в сторону, — и организовать там временную базу. Не возражаете, Петр Михайлович?
— Конечно нет, Илья Николаевич.
* * *
Друзья сидели у офицерской палатки на валунах, которые прикатили откуда-то матросы под командой младшего унтер-офицера. Петр, держа на коленях планшет с приколотым к нему листом ватмана, набрасывал карандашом схему бухты.
