Офицеры дружно вскочили со своих мест, и кают-компания огласилась возгласами «ура!». Все возбужденно пожимали друг другу руки — нет, не зря терпели они все превратности кругосветного плавания, а военный пост в заливе Петра Великого со временем, по выражению их командира, станет форпостом России на Тихом океане!
Когда все несколько успокоились, контр-адмирал уже с подъемом продолжил:
— Его Императорское Величество высоко оценил наши заслуги перед Отечеством, свидетельством чему являются как орлы на моих погонах, так и ваши внеочередные воинские чины.
— Служим Отечеству! — дружно ответили офицеры, вставая со своих мест…
После бокала шампанского один из офицеров озабоченно спросил:
— А что будет, Иван Семенович, с нами, офицерами «Аскольда»?
Командир еще раз обвел подчиненных долгим взглядом.
— Это очень непростой вопрос, господа. Он, как и положено, будет решаться персонально по каждому из вас. А пока могу сказать только одно: поступило указание перевести лейтенантов Долгорукова и Чуркина на достраивающийся на Охтинской верфи фрегат «Александр Невский», однотипный с «Дмитрием Донским», уже вступившим в строй. После расформирования команды «Аскольда», разумеется.
Все с долей зависти повернулись в сторону счастливцев.
— Оказывается, иногда и везет! — радостно шепнул Илья на ухо Петру.
И тот незаметно для окружающих, под столом, в знак согласия крепко пожал руку друга.
* * *
23 января 1863 года в Польше, входившей в состав Российской империи, началось восстание с целью завоевания национальной независимости. Английское и французское правительства, чтобы ослабить Россию, решили вмешаться, заявив о поддержке восставших поляков.
Создавалась угроза военного выступления Франции и Англии против России. С целью воздействия на них император, вслед за строгим дипломатическим предупреждением их правительств, тайно выслал две российские крейсерские эскадры к берегам Америки для создания ответной угрозы их морским коммуникациям. Одну — к Атлантическому побережью Балтики под командованием контр-адмирала Лесовского, другую — к Тихоокеанскому побережью Дальнего Востока под командованием контр-адмирала Попова.
* * *
Андрей Петрович по обыкновению лежал на диване в своем кабинете.
«Надо же, как быстро бежит время! — рассуждал он. — Ведь, казалось бы, совсем недавно, вернувшись из Русской Америки, я сидел у изголовья вот этого самого дивана, на котором лежал мой батюшка, и делился с ним своими впечатлениями о дальних странах. А теперь и сам оказался в таком же положении, — он горько вздохнул. — Одна радость — возвращение Петруши из его первого кругосветного плавания, — Андрей Петрович счастливо улыбнулся: — Дождался-таки внука… Спасибо, Всевышний, за этот подарок!» — и, приподнявшись с подушек, Шувалов перекрестился на образа, затем сделал небольшой глоток морса из фужера. — А как он изменился за эти три года! Уходил в плавание совсем мальчишкой, а вернулся зрелым молодым человеком, уверенным в себе. И надо же — в чине лейтенанта в двадцать один год! — с гордостью отметил он. — Хотя и я в его же годы имел чин подпоручика гвардии, что соответствует флотскому чину лейтенанта. А сейчас вот внук уже третий год служит на винтовом фрегате “Александр Невский”, одном из лучших кораблей русского флота…»
В кабинет без стука вошла Ксения.
— Как себя чувствуешь, Андрюша? — заботливо спросила она, поправляя подушки.
— Спасибо, Ксюша. Вполне нормально. Вот рассуждаю о превратностях человеческого бытия.
Ксения присела на стул у изголовья дивана.
— Стало быть, философствуешь? — улыбнулась она. — И о каких же именно превратностях идет речь, если не секрет?
— Какой уж там секрет? О быстротечности человеческой жизни, конечно. О чем же еще можно философствовать в мои-то годы? — и он поделился с ней своими размышлениями. — Но самое главное — именно Петруша должен продолжить славные традиции нашего рода. И я ничуть не сомневаюсь, что именно так он и сделает.
В прихожей послышался какой-то шум, и Ксения, насторожившись, быстро вышла из кабинета.
— Здравствуй, дедуля! — появившийся в кабинете Петр направился к дивану, чтобы пожать деду руку.
— Легок на помине! — приветствовал его Андрей Петрович, привстав со своего ложа для рукопожатия. Он был несказанно рад. — Что это ты, Петруша, появился в доме в неурочный час? Ведь бабушке с матушкой, наверное, нечем и побаловать-то тебя на радостях.
— Да я, понимаешь ли, отпущен старшим офицером только на пару часов, чтобы предупредить вас о том, что наш фрегат дня через два уходит в море.
— Что это вдруг так срочно? — сокрушенно удивился Андрей Петрович, сожалея о невозможности подольше пообщаться с внуком.
— Понятия не имею, дедуля. Ведь только недавно после установки паровой машины «Александр Невский» вошел в строй, и на нем были подняты флаг и вымпел. А затем он прошел ходовые испытания на мерной[73] миле.
— И каковы их результаты? — заинтересованно спросил тот.
— Представь себе, фрегат под парами развил на мерной миле среднюю из двух пробегов скорость около двенадцати узлов!
— Очень даже неплохо! — со знанием дела воскликнул Андрей Петрович. И задумался. — Ты знаешь, Петруша, мы полвека тому назад радовались, когда на шлюпах при свежем ветре удавалось достичь скорости одиннадцати узлов. А тут как-никак фрегат… Кстати, какое у него водоизмещение?
— Более пяти с половиной тысяч тонн.
— М-да. И такую махину разгоняют с такой скоростью… То ли еще будет?! Я завидую тебе, Петруша. Ведь с появлением гребного винта и увеличением мощности паровых машин деревянные корабли неизбежно заменят стальными, — он оживился. — Вот тогда и полярные льды уже не смогут быть неодолимым препятствием для мореплавания, — мечтательно произнес Андрей Петрович, вспомнив о перипетиях плавания на шлюпе «Восток» в высоких южных широтах. — И Антарктиду, которую мы с Фаддеем Фаддеевичем Беллинсгаузеном имели возможность наблюдать лишь издалека, посетят не только энтузиасты вроде нас, но и другие — деловые люди и промышленники. Вот так-то, дорогой мой… — дед устало замолчал, прикрыв глаза.
«Совсем ты стал стареньким, дедуля, — с тоской подумал Петр, глядя на притихшего Андрея Петровича. — И как же я буду обходиться без твоей поддержки и мудрых советов? Увижу ли я тебя после возвращения из плавания?..»
— А как надолго ты уходишь в море? — тихо спросил тот.
Петр вздрогнул — дед как будто прочитал его мысли.
