Все стали дружно обсуждать успех миссии присутствия русских эскадр в американских водах.
— Все-таки прав оказался мой дед! — с торжествующими нотками в голосе произнес Петр, обращаясь к Илье. — Ну, прямо как в воду смотрел…
При подъезде к водопаду гул низвергающейся воды перешел в рёв, и разговаривать приходилось, напрягая голос. Офицеры выбрались из дилижансов и, ведомые гидом, прошли на смотровую площадку. Там все дружно ахнули, очарованные открывшейся перед ними величественной панорамой Ниагарского водопада.
— Помнишь, Петруша, мы в свое время, когда на «Аскольде» возвращались с Дальнего Востока в Кронштадт, посетили водопад в районе Рио-де-Жанейро в Бразилии?
Тот утвердительно кивнул головой:
— Мы тогда еще восхищались им. Но разве можно сравнить его с Ниагарским?!
— Эти водопады, Илюша, находятся в совершенно разных весовых категориях, как сказали бы английские боксеры. Их же просто-напросто нельзя сравнивать.
Гид, приятно удивленный тем, что русские довольно свободно говорят на английском языке, прочел им краткую лекцию:
— Ниагарский водопад — общее название трех водопадов на реке Ниагара, отделяющей американский штат Нью-Йорк от канадской провинции Онтарио. Ближний к нам — это Американский водопад. Его ширина — около тысячи футов. За ним — неширокий водопад Фата невесты. За Козьим островом вы видите водопад Подкова шириной уже около двух с половиной тысяч футов, который иногда еще называют Канадским. Высота водопадов составляет около ста пятидесяти футов.
Имя «Ниагара» берет свое название от ирокезского слова, в переводе означающего «Гром Воды». Индейская легенда рассказывает о красивой местной девушке-ирокезке Лелавалае, обрученной ее отцом с индейским воином, которого она не любила и презирала. Замужеству с ним она предпочла принести себя в жертву истинной любви, богу грома Хе-Но, жившему в пещере под водопадом Подкова. Девушка направила свое каноэ в быстрый поток реки Ниагары и бросилась вниз с высоты водопада. Но Хе-Но поймал ее на лету, и с того времени их души стали жить вместе в святилище Бога Грома под водопадом. Красивая легенда, не так ли, господа?
Слушатели дружно закивали головами в знак согласия.
— Однако более красивый вид на Ниагарский водопад, — продолжил гид, — открывается с канадского берега. Поэтому мы сейчас перейдем туда по подвесному мосту, ниже по течению реки.
Длинный подвесной мост оказался довольно шатким. А ведь под ним пенились воды реки, еще не успевшей успокоиться после падения с высоты водопада! Поэтому офицеры передвигались по нему довольно осторожно, боязливо поглядывая вниз и в то же время старясь не показать своего смущения.
— Господа! — громко сказал капитан-лейтенант Кремер, командир корвета «Варяг», уже вернувшегося из Карибского моря, видя их некоторое замешательство. — Не смотрите вниз, на стремительный поток, а обратите свои взгляды вон на то раскидистое дерево на канадском берегу. Уверяю вас, голова кружиться перестанет. Проверено на собственном опыте в Швейцарских Альпах, — рассмеялся он, желая приободрить окружающих.
— Спасибо за добрый совет, Отто Карлович! — раздался чей-то озорной голос. — Теперь нам и сам черт не страшен!
Моряки дружно рассмеялись.
— Ты знаешь, Илюша, — признался Петр, — я только сейчас понял всю степень мужества матросов вахтенных смен, берущих рифы[81] на верхних парусах, когда при резком крене судна им приходится высоко зависать над бушующей внизу бездной. Для меня, скажу тебе, это открытие.
— Надо же! Как будто ты сам не брал рифы на парусах во время прохождения морской практики, в Морском корпусе, — усмехнулся тот.
Петр укоризненно посмотрел на друга:
— Это в Финском-то заливе? Да разве можно сравнить его воды с бушующими водами океана?!
— Когда судну грозит опасность, то тут уж не до сантиментов. А, кроме того, выработанная с годами привычка. Матросская доля не из легких.
«Вот так мы растем и мужаем», — подумал Петр.
Треволнения, связанные с переходом по висячему мосту, окупились сторицей. Вид на Ниагарский водопад со смотровой площадки на канадском берегу превзошел все ожидания. Водопад «Подкова» предстал пред ними во всей своей неистово-первозданной красе. Совсем рядом с оглушительным грохотом низвергались вниз мощные потоки воды, поднимая тучи брызг и водяной пыли. В них отражалась разноцветная радуга. Все были потрясены этим невиданным доселе зрелищем.
— Говорят, что можно бесконечно смотреть на текущую воду. Но разве сравнится с журчанием ручейка или с неспешным течением реки этот рев и разгул беснующейся стихии?! — почти прокричал на ухо Илье возбужденный Петр. — А ведь это незабываемое явление природы может увидеть только малое количество людей на нашей планете. К великому счастью, мы с тобой входим в число этих избранных, Илюша!
— Бывает, что и везет! — ответил тот своей любимой фразой.
* * *
За время пребывания за океаном русские моряки не раз по достоинству ответили на гостеприимство американцев.
Так, 23 октября 1863 года в Сан-Франциско возник большой пожар. Контр-адмирал Попов отдал приказ команде корвета «Богатырь» отправиться на берег и помочь жителям справиться с огнем. Юнга Степан Макаров позже вспоминал, что при тушении пожара матросы бросались в огонь, невзирая на опасность. В знак благодарности городской совет Сан-Франциско принял специальную резолюцию, отмечавшую огромную помощь русских моряков жителям города.
Этой же зимой 1863 года незащищенному с моря Сан-Франциско угрожала опасность нападения двух кораблей южан. Встревоженные жители обратились к Попову за помощью, и русский адмирал выработал инструкцию своим командирам. При появлении судна южан им надлежало, употребляя лишь моральное воздействие, просить его удалиться. Применять силу следовало только в крайнем случае. Однако конфедераты так и не решились напасть на Сан-Франциско.
Газета гостеприимного Сан-Франциско писала, что во время пребывания русских в городе «их постоянная любезность, джентльменское обращение и неоднократные великодушные поступки… усилили приязненные чувства и уважение, питаемые жителями к ним самим и к народу, к которому они принадлежат, и к правительству этого народа».
Добрую память о себе у жителей оставила и команда корвета «Варяг», принимавшая участие в тушении пожара 2 февраля 1864 года в одном из городов на Атлантическом побережье Северо-Американских Штатов.
Заключительным аккордом гостеприимства, которое оказали американцы русским морякам, явились празднества, организованные в их честь в Бостоне 19 июня 1864 года. Особенное впечатление на гостей произвело музыкальное представление, организованное детьми из бостонских школ. Их концерт начался с приветственной песни, специально сочиненной по случаю прихода эскадры и исполненной под музыку российского гимна:
