лицо во время оргазма. Ее губы размыкаются, она стонет, начиная двигаться быстрее.
Она так отзывчива к моим прикосновениям, меня поражает, что никто не мог довести ее до оргазма раньше.
Я щипаю ее клитор, что заставляет ее рухнуть на меня, пока я не чувствую ее ягодицы на своих яйцах. Я быстро сажусь, когда покалывание удовольствия начинает расходиться по животу. Обхватив ее рукой, я крепко прижимаю ее к себе, и ощущение ее груди, прижатой к моей, отправляет меня на пик так быстро и сильно, что я даже не могу застонать.
Я сильно вдавливаю большой палец в ее клитор, пока она трется своей киской об меня. Этого достаточно, чтобы ее внутренние мышцы спазмировали вокруг моего члена.
Оргазм заставляет мою голову кружиться, пока мое тело содрогается вместе с ее. Я делаю один толчок вверх, и она издает стон.
Черт, мне никогда не надоест слышать, как она стонет оттого, что мой член внутри нее.
Наши взгляды прикованы друг к другу, пока мы спускаемся с волны удовольствия.
Я восстанавливаю дыхание, прежде чем сказать:
— Вот так я впускаю тебя, Уиллоу, и я никогда тебя не выпущу.
***
УИЛЛОУ
Я сажусь в машину, гадая, что Маркус запланировал на сегодня. Он заставил меня встать в четыре утра, так что это должно быть что-то хорошее. Хотя после нашего последнего свидания я не уверена, что он может сделать что-то, что превзойдет ту ночь.
Когда он садится на водительское сиденье, он тянется за моей рукой. Подносит ее к губам и целует тыльную сторону ладони.
Я жду, пока он заведет машину, и когда он едет по дороге, спрашиваю:
— Почему ты всегда говорил, что не силен в свиданиях? Как по мне, пока что ты чертовски хорошо справляешься.
Он пожимает плечами, ухмыляясь мне.
— Я никогда не ходил на свидания, поэтому не знал, буду ли я в этом хорош. Но с тобой это легко.
Когда Маркус паркуется у океана, мы единственные люди здесь в такую рань.
Единственные сумасшедшие люди.
Мы выходим из машины, он берет меня за руку, и мы идем к полосе пляжа. Он находит место, которое ему нравится, и тянет меня на песок рядом с собой.
Он достает что-то из кармана, прежде чем опереться руками о колени. Я следую за его взглядом и смотрю на океан, пока темнота начинает рассеиваться.
Я никогда не видела восход солнца над океаном.
— Я написал тебе письмо, — шепчет он.
— Правда?
Он протягивает мне листок бумаги. Я беру его и надуваю губы.
— Слишком темно, чтобы читать. Солнцу нужно вставать быстрее.
Он усмехается и обнимает меня одной рукой. Притягивает к себе, и я кладу голову ему на плечо.
— Уиллоу, — шепчет он.
— Мм? — Я поднимаю на него взгляд.
— Прости, что оставил тебя. Прости, что не был сильнее. Прости, что заболел как раз тогда, когда понял, как сильно люблю тебя.
*О боже! Он пересказывает мне то, что написал в письме?* Я поспешно встаю на колени, чтобы видеть его.
Он продолжает смотреть на восходящее солнце и говорит:
— Ты заслуживаешь весь мир, а я дал тебе только ад. Я никогда не верил в реинкарнацию, но чертовски надеюсь, что она реальна, чтобы я мог встретить тебя снова и искупить всю боль, которую причинил. Когда я увижу тебя в первый раз, я поцелую тебя до потери дыхания. Я поделюсь с тобой своими секретами. Я буду заниматься с тобой любовью. Об этом я жалею больше всего. Что так и не занялся с тобой любовью. Ты была бы единственной. Когда встретишь кого-то нового, убедись, что он лишает тебя дыхания поцелуями, а не болью. Убедись, что он занимается с тобой любовью, потому что ты для него единственная. Прежде чем отдать ему сердце, которое принадлежит мне, убедись, что он подарит тебе весь мир.
Я вытираю слезу со щеки, другой рукой прижимая к груди теперь уже смятый листок бумаги.
Маркус делает судорожный вдох, и когда он смотрит на меня, по его щеке скатывается слеза.
— До тебя моя жизнь была бесконечной ночью. Ты как восход солнца, Уиллоу. Ты принесла столько цвета и тепла в мою жизнь. Без тебя я мог бы с таким же успехом умереть.
Я бросаю попытки вытереть слезы с лица и просто слушаю, что он говорит.
— Твоя любовь уникальна. Ты продолжала возвращаться, даже когда я был задницей. Ты любила меня безусловно. Ты каждый раз ставила мое счастье выше своего собственного. Вот почему я буду беречь твою любовь. Поскольку ты любишь так неистово, я обещаю защищать тебя, даже от самого себя. Я обещаю ставить твое счастье выше своего. Я обещаю любить тебя так, будто у нас нет завтрашнего дня. Я буду любить тебя каждым ударом своего сердца, пока оно не остановится.
Он улыбается мне, затем смотрит на письмо в моей руке.
— Это письмо — моя клятва тебе, Уиллоу. Это единственное доказательство того, что я предан тебе. Я не хочу, чтобы мы поженились и впали в ложный комфорт, что нам больше не нужно беспокоиться о потере друг друга. Я хочу жить каждый день, зная, что мне не гарантировано завтра с тобой. Я хочу помнить об этом через пятьдесят лет, потому что мой единственный страх — это сожаление о том, что я не старался сильнее, что не дал тебе всего, что не любил тебя больше.
Маркус поднимает руку к моему лицу и проводит костяшками пальцев по щеке.
— Я люблю тебя, Уиллоу Брукс.
Глядя в его глаза, я впервые вижу его любовь ко мне. Больше нет стен, удерживающих меня снаружи.
— Давно пора, Красавчик, — шепчу я, наклоняясь, чтобы поцеловать его.
Эпилог
МИСС СЕБАСТЬЯН
Господи, дай мне сил, или я выдушу всю сексуальность из Ретта!
— Я сказала, что хочу фиолетовые, — стону я, глядя на уродство перед глазами.
Ретт смотрит на меня в полном замешательстве, затем переводит взгляд на пятьдесят скатертей, которые он принес.
— Они фиолетовые, — спорит он.
Я смотрю на небеса
