Мудрец и не предполагал, что правда скрывается гораздо глубже. Несмотря на все, чего она достигла, Атайю все еще тревожила старая рана, спрятанная глубоко в душе, — не оставляющее чувство стыда за то, что она недостойна своей семьи. Когда она была маленькой девочкой, то испытывала это чувство ежедневно от резких слов Дагары, холодного равнодушия Дарэка и глубоко запрятанного в душе разочарования Кельвина, обвиняющего ее в смерти собственной матери. Это разочарование прорывалось всякий раз, когда принцесса вела себя недостойно его возлюбленной и не могла заменить ему ту, которую он потерял в момент рождения Атайи.
— Вам не удастся купить меня, ваша светлость.
Принцессе потребовалось усилие, чтобы произнести это, но голос ее не дрогнул.
— Я и не собираюсь, — просто отвечал он. — Когда же вы наконец поймете, ваше высочество? Все, что я делаю, соответствует божественному порядку вещей.
Чтобы проиллюстрировать свои слова, Мудрец отступил назад и согнул правую руку в виде арки, создав иллюзию всадника. Не просто человека на лошади, а самого себя, облаченного в ту же одежду, что была на нем сейчас, но с золотой короной на голове. Атайя с негодованием вынуждена была признать, что видение сделано очень мастерски — каждый стежок одеяния призрачного всадника соответствовал стежку на одежде реального Брандегарта, а призрак мощного жеребца махал хвостом, отгоняя мух, совершенно как настоящий конь.
— Бог поставил человека господином над всеми живыми тварями, не так ли?
Не дожидаясь ее ответа, он взмахнул рукой. Видение изменилось — теперь это были мужчина и женщина. Мудрец и она сама, осознала Атайя, когда видение стало четким, хотя он любезно облачил принцессу в шелковое одеяние цвета индиго с довольно низким вырезом вместо потерявшей цвет коричневой юбки, что была надета на ней в реальности. Атайя с отвращением увидела, что ее призрачный двойник преданно преклонил колени перед двойником Мудреца.
— Он также поставил мужчину господином над женщиной, ведь так?
Атайя с независимым видом посмотрела вдаль.
— Мужчинам хочется так думать, — с сарказмом произнесла она.
Мудрец одарил Джейрена сдержанной улыбкой.
— Вы женились на сокрушительнице основ, сэр.
Он рассеял и эту иллюзию, а затем создал новую, самую искусную: своего двойника, сидящего на троне в величественной мантии фиолетового цвета, окруженного толпами — нет, Атайя не могла назвать их подданными. Это были поклонники, их глаза сияли восторгом при виде их ослепительного господина.
— И, наконец, Бог повелел лорнгельдам править всем на земле, как Он правит на небе.
Мудрец изучал свое видение с молчаливым одобрением, восхищенный как его исполнением, так и символическим смыслом. Затем он и его призрачный двойник обратили к Атайе четыре глаза зеленого, как море, цвета, наполненные апокалиптическими видениями.
— Разве можно сравнить это с твоим ничтожным крестовым походом, Атайя Трелэйн? — спросил настоящий Мудрец. — Ты всего лишь предтеча. Новый порядок, который будет установлен, изменит ход истории. Ты всего лишь искра, принцесса Кайта, а я… — он бросил взгляд на своего двойника, слегка улыбнувшись тому, что оба Мудреца кивнули друг другу, затем повернулся к ней, — а я — пламя.
Атайя отпрянула от его, казалось бы, осмысленного, но все-таки безумного взгляда. Дриана права — запечатывающее заклинание заметно изменило Мудреца. Оно не только дало ему большую силу, но и наградило преувеличенным мнением о своей значимости и роли в истории. Не прошло и двух лет с тех пор, как амбиции Родри едва не стоили жизни ей и Джейрену, они стали также единственной причиной, приведшей к безумию ее отца. Если Мудрецу удастся осуществить свои намерения, то по сравнению с этим ее трагедия покажется сущим пустяком — маленькой сноской в книге о блестящем восхождении лорнгельдов к славе.
— Можете верить в это, ваше светлость, если хотите, — наконец промолвила Атайя, пытаясь сохранить самообладание, — но умоляю вас осуществить эти намерения на своих землях. Прошу вас, позвольте Кайту самому выбрать свое будущее.
Мудрец раздраженно прикрыл глаза, недовольный тем, что принцесса оказалась так слепа при виде красочных картин, которые он нарисовал перед ней. Капризным движением руки он рассеял видение.
— Мы об этом уже спорили, и я устал от спора. Кайт — мои земли. Всегда были моими, несмотря на то, что король Фалтил прогнал оттуда моих предков. Однако у меня нет времени обсуждать с вами историю и теологию — займитесь этим со своими рэйкскими друзьями. Настало время действовать. Потребовать назад то, что и так принадлежит нам. И так как в последнее время у меня это неплохо получается, — заметил он дерзко, — то я не вижу никакого смысла останавливаться.
— В таком случае Кайту не остается ничего другого, как победить в этой войне.
— Если вы продолжаете настаивать, что не существует другого решения проблемы… Что до меня, то я вижу только один выход из этой неприятной ситуации. Лорнгельды будут править Кайтом. Вы можете присоединиться к нам, ваше высочество, — это ваш долг как колдуньи и как одной из Трелэйнов. Можете также продолжать бороться против меня, пока не будете повержены, и в книге истории от вас останется незначительное упоминание как о той, чья борьба потерпела поражение.
Атайя пристально вгляделась в непреклонные глаза Мудреца. Ни о каком компромиссе с этим человеком не могло быть и речи — что заставило ее думать, что она сможет вразумить его? Как она могла поверить, что возможно уговорить его изменить свои планы? Легче пешком перейти через реку, приказав волнам повернуть вспять.
— Идем, Атайя, — прошептал Джейрен. — Здесь мы ничего не добьемся.
Не встретив протеста со стороны Мудреца, Джейрен взял ее за руку и повел к воротам сада, где Курик ожидал их, чтобы проводить к выходу из усадьбы. Джейрен оглянулся назад — Мудрец и не думал следовать за ними.
— Но помни, Атайя Трелэйн, — зловеще добавил Мудрец, когда Атайя с Джейреном достигли железных кованых ворот, — в следующий раз я не позволю тебе уйти так легко.
Ледяная дрожь поползла по спине и заставила принцессу содрогнуться. Она была уверена: именно на это Мудрец и рассчитывал.
Курик сопроводил супругов к воротам, пробормотал вежливые слова прощания и оставил их.
Атайя была удивлена тем, что им позволили уйти из усадьбы, но это еще раз доказывало, что Мудрец не видел в ней угрозы для себя. Как ни абсурдно это звучало, но Атайя была уязвлена. Тем не менее они не останавливались, пока не преодолели несколько миль к востоку от усадьбы, опасаясь, что их беспрепятственный уход не более чем искусно замаскированная западня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
