— Милости, повелитель.
Пройдя несколько десятков шагов, они все еще слышали сзади поскуливание, и Даффи выразительно покосился на Аврелиана. Тот лишь беспомощно пожал плечами. Когда ступеньки наконец привели в камеру, потолок и стены которой не попадали в круг света от лампы, Даффи решил, что в Вене поди рассвело, а то и перевалило за полдень. И, заключил он мрачно, целый лабиринт тоннелей отделяет его от постели. Аврелиан широкими шагами направился в глубь камеры, и Даффи устало последовал за ним. Впереди открылся выложенный камнями край колодца, достаточно широкого, чтобы в него мог провалиться небольшой дом. Старый волшебник остановился у бровки, нащупывая что-то под мантией. Даффи заглянул в каменный зев, поморщившись от легкого запаха то ли глины, то ли неведомой пряности. Разглядеть что-либо не удалось, но глубокая вибрация, казалось, поднималась вдоль стен колодца. Достав маленький нож, Аврелиан аккуратно надрезал указательный палец левой руки. Он простер руку, дождался, когда в бездну упали несколько капель крови, после чего убрал руку и завязал палец обрывком полотна. Затем ободряюще взглянул на Даффи и стал ждать. Тянулись минуты. Собственный пульс ирландца вновь начал постепенно сливаться с едва различимыми глухими ударами, и, когда те внезапно стихли, в животе захолодело. Тонкая рука волшебника сжала его плечо.
— Теперь слушай, — выдохнул Аврелиан в ухо Даффи. — Я стану наговаривать тебе фразы с расстановкой, а ты должен следом выкрикивать их в колодец. Понял?
— Нет, — ответил ирландец. — Раз уж ты знаешь слова, ты и выкрикивай. А я тут постою.
Теплый поток воздуха из колодца усилился, точно нечто бывшее внутри, размером едва ли не во всю шахту, безмолвно поднималось.
— Делай как сказано, чертов болван, — быстро шепнул Аврелиан, чьи пальцы клещами впивались в плечо Даффи. — Они узнают твой голос и повинуются ему, если удача совсем не отвернулась от нас.
Воздушное течение вновь умерило силу. Нечто, показалось Даффи, сдержанно выжидало. С полминуты, пока хватало сил, он не открывал рта. Наконец вяло выдохнул:
— Ладно. Давай.
Громко выкрикнув несколько фраз, которые Аврелиан шептал ему, Даффи понял, что это древний валлийский, и еще через мгновение понял, что именно повторяет. Строки из бесконечно загадочной Кад Годдо, Битвы Деревьев, которую в детстве частенько рассказывала ему бабка. Он начал мысленно переводить строки, которые произносил:
Я знаю свет, чье имя Слава,И множество других светил,Что огненные стрелы рассыпаютВ вышине над бездной.Длинны и белы мои пальцы,Давно я водил стада,Я странствовал по свету,Мне ведомо знание звезд,Что были еще до создания Земли,Откуда я родом,Там так много миров.Странствовал я и завершил круг,Спал на тысяче островов,Жил в сотнях городов.
Пророчество об Артуре? Или то славят меня? С этого момента Даффи перестал улавливать смысл в речи Аврелиана, но язык был явно не валлийский. Видно, та часть, которую он разобрал, была стилизованным приветствием. Он перестал ломать себе голову и просто выкрикивал неведомые слова. Нескончаемый монолог Аврелиана тянулся долгие минуты, и ирландца стало клонить в сон. Он прикинул, насколько уместно было бы присесть, но с сожалением отверг эту возможность. В какой-то момент начавшие слипаться глаза ирландца испуганно распахнулись. Не пропустил ли он фразу? Но Аврелиан монотонно бубнил дальше, и мгновением позже Даффи инстинктивно выкрикнул услышанное.
«Нет, похоже, ничего не упустил, — подумал он. — Видать, у меня на плече сидит один из добрых духов, из тех, кто дышит за тебя, пока ты спишь, и, стоит мне задремать, передает мою часть этого странного приветствия».
С этой мыслью он и вправду перестал заботиться о словах, что выкрикивал его рот, и даже совсем закрыл глаза. Бывалый воин, он вполне мог заснуть стоя. Наконец интонация Аврелиана стала указывать, что дело идет к концу, и вот последовала фраза, по модуляции явно последняя. Пауза, и следом Даффи выкрикнул в бездну еще несколько слов, все на том же языке, но более шутливым тоном. И только когда эхо замерло в колодце и на ступенях лестницы, ирландец полностью очнулся и понял, что волшебник этих слов не говорил. В ужасе от того, что все испортил, он покосился на Аврелиана. Старик, однако, довольно улыбался и кивал.
— Удачный завершающий штрих, — шепнул он Даффи. — Я совсем забыл об их своеобразном чувстве юмора.
«А я, значит, вспомнил», — горестно заключил ирландец, впрочем, слишком уставший, чтобы это новое свидетельство действительно его огорчило. Обдумать все можно и утром.
— Так, — шепнул он. — Пора бы выбираться отсюда.
— Еще немного. Теперь тише.
Минуту или две они стояли, разглядывая в неверном свете лампы камни по краю колодца. Стертые временем знаки виднелись на них, но Даффи был по горло сыт разгадками надписей. Сейчас он хотел одного: поскорее вернуться на поверхность — тяжесть земли и скалы над ним в самом деле начинала давить. Тут из колодца зазвучал голос — глухой и низкий, вобравший силу и печаль, что не вмещаются в одну жизнь:
— Да, сир. Мы почтем за честь еще раз выступить вместе.
Голос, казалось, искал способ вырваться из-под гнета стен и потолка подземной камеры. Даффи изрядно оробел, но собрался с духом и ответил:
— Благодарю.
Старый волшебник отступил назад и махнул лампой в сторону ступеней. Видом он напомнил Даффи игрока в шахматы, исполненного сдержанного удовлетворения от удачной комбинации. Без единого слова они начали длинный подъем. В скором времени они вернулись к канату, свисавшему с двух загнанных между камнями свода крюков, где ранее поджидал их диковинный страж. Теперь его и след простыл. Даффи задержался с намерением оглядеться, но Аврелиан, нетерпеливо махнув рукой, двинулся дальше. Лампа светила по-прежнему ярко, но старик встревоженно потряс ее и привернул фитиль, шепотом выругавшись, когда обжег себе пальцы. Когда ступени вывели на площадку для привала, Даффи шумно вздохнул и пригладил волосы рукой в перчатке. Последний отрезок пути, сказал он себе. Вернее, последний рывок.
— Ни шагу дальше, гости сверху, — прошелестел из темноты впереди странный свистящий голос. Ирландец отскочил и подобрался, выставив перед собой кинжал, тогда как Аврелиан едва не выронил лампу в судорожной попытке отвернуть фитиль. Пламя под стеклом загорелось ярче, отблески заискрились на клочковатом белом мехе трех созданий ростом с человека, поначалу принятых Даффи за пауков. Приглядевшись, он решил, что и они когда-то могли быть людьми, только гораздо раньше, чем улыбчивый приятель с каната. Их уши отросли больше, чем раскинутые руки, явно в ущерб глазам, которые практически потерялись под густым мехом. Чрезмерно вытянутые и изогнутые конечности навели ирландца на мысль, что при движении ползком колени и локти созданий торчат выше головы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
