Шестью часами позже лучи низкого солнца заливали ржавым светом трапезную трактира Циммермана через три обращенных на запад окна. С кухни доносились смех и привычный звон посуды, но в трапезной не было никого, кроме утомленного Аврелиана. Свечи на столах и настенные канделябры предстояло зажечь примерно через час, пока же в углах и под стульями сгущались тени. Старый волшебник покосился по сторонам, пальцы его коснулись стеклянной чашечки со свечой на столе. Он опустил голову и сдвинул брови. Минуту спустя он поднял глаза на фитиль, который по-прежнему оставался безжизненной черной закорючкой, и брови его недоуменно поползли вверх. Он вновь склонил голову и нахмурился еще сильнее. Несколько минут волшебник и свеча оставались неподвижными, точно картина, затем над чашкой с ревом полыхнул язык желтого пламени — та треснула, разбрызгав по столу расплавленный воск. Одновременно распахнулась входная дверь, и Брайан Даффи с порога скептически оглядел Аврелиана.
— Это по необходимости или так, ради забавы?
Волшебник ладонью разогнал дым.
— Всего понемножку. Ну как прошел день?
Даффи подошел и уселся за стол.
— Недурно. Вдоволь попил французского вина и вспоминал былое с ландскнехтами. И никакие дьяволы мне не досаждали. Я что-то здесь пропустил?
— Ничего особенного. Я донес до Вернера новость, что ты по-прежнему здесь служишь, и он буйствовал десять минут, прежде чем убрался прочь. Сказал, что предпочтет праздновать победу над зимой в более почтенной компании, из чего я сделал вывод, что он вновь собирается провести ночь у Иоганна Кречмера, читая вслух стихи. Да, еще братья из обители Святого Христофора устроили во дворе обычное кукольное представление, как всегда на Пасху, но команда твоих викингов приняла кукол за гомункулов — они разбили ящик и прогнали монахов. Дети были в слезах, так что для восстановления спокойствия мне пришлось выйти и показать несколько фокусов.
Даффи одобрительно кивнул:
— Все неурядицы улажены, а? Славно.
Аврелиан улыбнулся:
— Да, перед своим уходом старик Вернер имел со мной долгий разговор.
— Да ну? Пожалуй, зря потраченное время.
Старик протянул руку и взял с соседнего стола другую свечку.
— Не совсем. Он рассказал, что ты прямо-таки громила, а не вышибала, — раздуваешь начавшиеся драки или сам их затеваешь.
Даффи рассудительно кивнул:
— При желании можно и так представить дело.
— Разумеется. Как бы там ни было, как твой наниматель хочу сделать тебе предложение. Я удвою твое жалованье и переведу с места вышибалы.
— На какое место?
Аврелиан развел руками.
— Ну, скажем, телохранителя.
— Чьего тела? Твоего?
Он наблюдал, как волшебник извлек из-под мантии коробочку, открыл ее, достал огниво и трут.
— О своем я сам смогу позаботиться. Короля.
Даффи расхохотался.
— Ну конечно. И как только Карл до сих пор умудрялся без меня… О, понял. Ты говоришь о своем короле. — Аврелиан кивнул, не спуская глаз с ирландца. — Том самом, что живет в окрестностях Вены, — продолжал Даффи, — и стоит выше Карла, хотя никто о нем и не слышал.
— О нем слышали многие, — поправил Аврелиан, высекая на трут искры, — но единицы знают, что он действительно существует.
— Отлично, и как его зовут?
— Собственно, имени у него нет. Он известен как Король-Рыбак.
Трут занялся, и волшебник поднес горящую соломинку к фитилю новой свечи. Через мгновение тот ярко горел. Даффи вдруг пронзило ощущение того, что разговор их когда-то уже был — возможно, во сне. Это ощущение озадачило и напугало его.
— И он, стало быть, в опасности? — Голос ирландца был хриплым.
— Еще неявной. В ближайшие дни предстоит выбрать время и доставить его под защиту городских стен. Видишь ли, он ненавидит заточение в лабиринте ворот, улиц и каменных строений, тем более, когда хворает, и предпочел бы оставаться в лесах до последнего дня. Пока ему ничего не угрожает — над хижиной кружат вызванные из колодца стражи, а Сулейман в добрых трех месяцах пути. Однако выходки Антоку начинают меня тревожить — и мы не можем рисковать. В течение недели он должен быть здесь.
«Живущий в лесах больной отшельник, — подумал Даффи. — О котором я не слыхал прежде, но он более великий король, чем сам император Карл Пятый. Каково? Ну, разумеется! Ха! Еще один немощный старый безумец, вроде тех британских лавочников, что вообразили себя друидами и ежегодно пляшут у камней Стоунхенджа в день летнего солнцестояния».
Он вздохнул.
— Да, за двойное жалованье я буду присматривать за твоим старым королем, только чтобы эти… как их? «Стражи из колодца»… держались от меня подальше.
— Они на твоей стороне.
— Все равно, я хотел бы избежать встречи с ними. И что значит — Сулейман в трех месяцах пути? Он будет подальше.
— Ненамного. Его передовые силы выступили из Константинополя сегодня. Сам он отстанет не более чем на месяц.
— Сегодня? А ты уже знаешь?
Аврелиан вымученно улыбнулся.
— Это все еще тебя удивляет?
Дверь на улицу с грохотом отворилась, и в сиянии отступающего дня вырисовалась горбатая фигура Блуто.
— Проклятие! — воскликнул швейцарский бомбардир. — Я-то думал, что буду первым. Мог бы догадаться, что вы двое окажетесь здесь раньше всех прочих.
Аврелиан отодвинул скамью и поднялся на ноги.
— Я просто болтал с Брайаном. Вообще говоря, я не большой любитель пива — моя доля темного в полном вашем распоряжении. — Он поклонился и тихо вышел из комнаты.
Блуто прошел к столу Даффи и придвинул скамью, оставленную Аврелианом.
— Кстати, о пиве…
Даффи ухмыльнулся:
— Да. Анна или Пиф как раз на кухне. Отчего бы тебе не попросить их поставить нам последний поднос монастырского, а?
— Неплохая мысль. Боже правый, что с твоим лицом?
— Мышь во сне напала. Двигай за пивом.
Блуто повиновался, и следующие двадцать минут они прихлебывали холодное пиво и обсуждали возможные наступательные порядки турок, слабые места городских укреплений и всяческие оборонительные меры.
— Карл просто обязан прислать подкрепление, — с беспокойством заметил Блуто. — Как и папа Климент. Неужели они не видят опасности? Понятно, оборона Белграда и Мохаса стоила недешево. Они были ступеньками к Священной Римской империи. Но Вена, черт ее возьми, входная дверь! Если она достанется туркам, следующий рубеж — пролив Ла-Манш.
Даффи пожал плечами.
— Что тут скажешь? Ты прав. — Он вылил остатки пива в кружку Блуто.
Шраб и еще двое мальчишек из прислуги вошли с лестницами и принялись развешивать защитные решетки перед настенными светильниками. Горбун наблюдал за ними.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
