Во время своей речи он вскочил на ноги, чтобы удобнее было жестикулировать, и сейчас сел на постель рядом с Ипифанией. Приглушенный занавесками оранжевый закат освещал ее лицо, и впервые после возвращения в Вену он действительно разглядел знакомые черты. Наконец-то Ипифания Фойгель стала понемногу сбрасывать прилипшую серую оболочку Ипифании Хальштад.
— Вот что, Пиф. Я довольно перебил турок, да и исход предстоящей битвы вряд ли будет зависеть от моего пребывания в Вене. Мне удалось скопить немного денег, а сейчас, уж не знаю отчего, мне платят просто по-царски. Так что всего несколько недель, и где-то в начале мая у нас будет достаточно… то есть если тебя это не пугает… В общем, что ты скажешь о том, чтобы двинуть со мной в Ирландию, пока не закроют выезд из Вены? Мы могли бы пожениться — наконец-то! — обрести крышу над головой и разводить коз или что-то еще. Только никому ни слова.
— Брайан, как чудесно! — Она вытерла слезы мокрым от пива рукавом. — Я оставила такие мысли, пока ты не вернешься с того света. Но можно хоть Анне сказать?
— Никому. Аврелиан может воспрепятствовать твоему отъезду, ведь ты должна ему деньги.
Она почесала в затылке:
— Разве?
— Конечно. Ты что, не помнишь? Он выкупил все долги, оставшиеся тебе от насквозь прогнившего сукиного сына Хальштада, чтоб он в эту самую минуту вертелся на адовой сковородке!
Ипифания опешила.
— Брайан! Ведь Макс был когда-то твоим лучшим другом. Как ты можешь так его ненавидеть?
— Вот потому-то я так его ненавижу — то есть ненавидел. Если бы тебя увел кто-то со стороны, мне, верно, было бы не так больно.
Она накрыла его руку своей.
— Не замыкайся на том, что осталось в прошлом. Мы еще можем быть вместе на закате наших лет.
— На закате? Не знаю, сударыня, о чем вы, но я упруг и ловок, как в двадцать пять, что, кстати, было не так давно.
— Хорошо, — примирительно улыбнулась она. — Наши… зрелые годы. Господи… неужели после всего, что было, это возможно?
— После всего, что было, — заявил Даффи, — это неизбежно.
Он склонился и поцеловал ее, поцелуй длился дольше, чем проявление простой симпатии. Окружающий полумрак и остаток винных паров от выпитого днем наконец вернули в его объятия невыразимо прекрасную дочь Густава Фойгеля, и незаметно он вновь стал Брайаном Даффи из 1512 года, блестящие черные волосы не нужно было отращивать, чтобы закрывать белый рубец шрама. С тяжестью и отчасти со звуком, как от рухнувшей старой каменной стены, они повалились на постель. Высвободив рот, Ипифания с трудом выдавила:
— Ты ведь сегодня работаешь? А ужин, наверное, как раз подают.
— К черту работу и ужин! — прохрипел ирландец, но в тот же миг опомнился: — Проклятие, ты права. Вечер Пасхи, откупорка темного, а ведь Аврелиан нанял меня в том числе и для этого случая. За деньги, которые он платит, я обязан соблюдать условия договора.
Он неохотно поднялся и взглянул на Ипифанию — плохо различимый в полумраке силуэт на постели.
— Я еще вернусь, — сказал он.
— Я надеюсь, — ответила она чуть слышно.
Глава 12
Притиснутые в темном углу, Даффи и Аврелиан наблюдали, как отплясывают на столе джигу трое перепившихся пастухов, а почти четверть собравшихся в трапезной подпевают и хлопают в такт в ладоши.
— Не лучше ли согнать этих людей вниз? — обеспокоенно предложил Аврелиан. Даффи покачал головой:
— Нет. Тогда пьяная удаль выльется во что-то еще — скажем, бросание пустых кружек в окна. Они веселятся как могут, при этом платят за пиво. Зачем вмешиваться?
— Ну… хорошо. В конце концов, вышибала здесь ты. — Старик прислонился к стене. Он явно слегка оторопел от праздничных бесчинств. — Сам ты, надеюсь, в порядке? — поинтересовался он. — Отдохнул хоть немного после нашего ночного предприятия?
— Что? В этом шуме я ничего не слышу.
Аврелиан повторил последнюю фразу громче.
— О! Обо мне не беспокойся. На сегодня, чтобы выбить меня из колеи, понадобится больше пары-другой пугал.
— Прекрасно. Привычка, достойная подражания.
— Что-что? Я не… Господи помилуй! — Даффи растолкал нескольких человек, расплескав во все стороны их пиво, и, сиганув через стол, сбил с ног двоих ландскнехтов, затеявших фехтовать на ножах. Прежде чем те успели подняться, он выхватил кинжал и двумя быстрыми выпадами перерезал их ремни, так что теперь им приходилось руками поддерживать штаны. Побагровев, они выскочили из залы, сопровождаемые взрывами хохота.
— Мастер Даффи! — звал от стойки Шраб.
— Один момент, Шраб, — откликнулся Даффи, ибо в другом углу какой-то бакалейщик внезапно накинулся на свою жену, осыпая ее тумаками и площадной бранью. Пробормотав извинение, ирландец прихватил по пути пенящуюся кружку с ближайшего стола и резко выплеснул ее содержимое в лицо женоненавистника. Тот как раз набирал воздух для очередного оскорбления и едва не задохнулся. Даффи поднял его со стула за волосы и звучно врезал ему по спине, после чего с силой швырнул назад.
— Вот так, сударь, — любезно заключил ирландец — Мы ведь не хотим, чтобы кто-то из клиентов поперхнулся насмерть. — Он наклонился ближе и угрожающим шепотом добавил: — Или чтобы ему переломали ребра, что неминуемо случится, только притронься он еще раз к госпоже или попробуй ее оскорбить. Я понятно выразился? А? Вот и славно.
— Мастер Даффи! — вновь выкрикнул Шраб. — Тут хотят вас видеть…
Стол, на котором отплясывали пастухи, рухнул, опрокинув трех опьяневших плясунов на стойку, та, в свою очередь, ударилась о стену, что сопровождалось невыразимым грохотом. Шраб успел отскочить, но приземлился ровнехонько на блюдо с жареной свининой посреди одного стола и вынужден был спасаться бегством.
Чуть позже Даффи увидел Блуто, протиснувшегося в главную дверь, и махнул ему рукой. Ирландец открыл рот, намереваясь крикнуть, что договорился для Блуто с подавальщицами о бесплатном пиве, но вовремя решил, что подобное заявление только вызовет давку в переполненном зале.
«Скажу на ухо, когда смогу, — решил Даффи. — Любопытно, о ком там пытался сообщить мне Шраб?»
У стены притулился курчавый черноволосый парень, который, завидев Даффи, поглубже надвинул шляпу.
«Как бишь его, — подумал ирландец. — Джок, паренек, которого Аврелиан прошлой ночью отрядил оберегать своего драгоценного короля. Готов поклясться, что видел его где-то еще, кроме как в Вене. Но где?»
Он попытался припомнить, но отвлекся из-за необходимости выручить подавальщицу из лап престарелого священника, повергнутого в сладострастие обильным возлиянием. Призвав священнослужителя соблюдать достоинство, положенное его сану, Даффи подхватил кружку с проплывающего мимо подноса и осушил ее в два долгих глотка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
