так ли, Иван Петрович?
— Подловили, Александр Васильевич. Что ж, в нашем деле без изрядной доли интриг и изворотливости никуда. И раз вы здесь, я изложу условия.
Бертельсу этот поворот явно не понравился. Неужели тоже планировал участвовать? Нет, право он, конечно, имел, да и мастером был толковым.
Ковалёв достал из ящика стола папку, открыл и принялся зачитывать:
— Срок подачи готовых работ — пятнадцатое июня. Тематика свободная, но с обязательным учётом традиций и культуры Китая. Требование к уровню исполнителя — Грандмастер, к конкурсу допускаются только обладатели восьмого и девятого рангов. Материалы — благородные металлы, самоцветы высшего порядка. Допускается использование немагических материалов любого ранга, но изделие должно являться артефактом высшего порядка…
Он перевернул страницу.
— Критерии оценки: техническое совершенство исполнения, художественная ценность, магическая сила артефакта. Победителя определит специальная комиссия при Императорском дворе. Победивший артефакт будет подарен императору Китая лично государем. Работы других участников будут подарены членам свиты.
Василий слушал внимательно.
— Есть ли требования к форме артефакта?
— Любая. Украшение, статуэтка, функциональный предмет. Главное — мастерство и соответствие теме.
— Можно ли использовать другие металлы и сплавы?
— Допускается.
Бертельс не выдержал и вмешался:
— Полагаю, дом Фаберже намерен представить нечто… амбициозное?
— Разумеется, — Невозмутимо ответил отец. — Мы не привыкли к полумерам. Либо шедевр, либо ничего.
Бертельс поморщился, но наконец-то закрыл рот.
Ковалёв тем временем убрал папку в ящик и поднялся.
— Поскольку официально конкурс ещё не объявлен, мы пока не можем зарегистрировать вашу заявку на участие. Однако в указанную дату мы вас оповестим, и вы сможете направить документы.
Мы с отцом поднялись, понимая, что разговор окончен.
— Благодарю за сведения, Иван Петрович.
Мы пожали друг другу руку и распрощались. Бертельс молча проводил нас недобрым взглядом.
Мы спустились по лестнице и вышли на улицу. Отец усмехнулся.
— Кажется, мы нажили ещё одного врага. Понять бы ещё, с чего он так на нас взъелся…
— У нас их и так достаточно, — ответил я. — Одним больше, одним меньше.
Теперь главное — создать шедевр, который затмит всех конкурентов.
Время пошло.
* * *
Стол в моём кабинете был завален бумагой. Эскизы валялись повсюду — на столе, на полу, даже на подоконнике. Карандаши разной твёрдости, ластики, циркули, линейки. Альбомы по искусству открыты на нужных страницах.
Я рисовал, зачёркивал, рисовал снова.
Кольцо? Нет, слишком мелко.
Колье? Не мужской подарок, да и банально. Сотни ювелиров делают колье. Нужно что-то уникальное.
Диадема? Туда же. Император Китая не станет носить женское украшение.
Статуэтка? Возможно… Но статичная вещь. Просто красивый предмет.
А мне нужна универсальная защита и исцеление. Четыре стихии в одном артефакте. Форма должна это отражать. Гармонию, баланс, силу.
Я зачеркнул очередной набросок и начал заново.
Со страниц альбомов по искусству на меня смотрели драконы. Символ императорской власти, силы, мудрости. Пятипалый дракон — исключительная привилегия императора. Всем остальным доставалось по четыре.
Ещё были фениксы — женский символ. Черепахи — долголетие, стабильность.
Драконы… Интересно.
Да, не новая тема, но, как я понял, в Поднебесной драконов много не бывает. К тому же у них нет и не было дракона от Фаберже…
— Фигурка дракона? — бормотал я, взяв новый лист бумаги. — Сложно вместить защитные контуры в извилистое тело. Магические каналы требуют определённой геометрии.
Жезл с драконом? Слишком воинственно. Оружие, а не дар.
Шар в драконьих лапах? Ближе… Шар — замкнутая форма, гармония.
Стоп.
Шар.
Яйцо!
Мысль ударила меня, как молния.
Это будет не пасхальное яйцо, а драконье!
В китайской мифологии драконы рождаются из яиц. Яйцо — символ начала, потенциала, защиты нерождённой жизни. Идеальная форма для артефакта благоприятного воздействия. В своё время мы ведь не зря выбрали именно её.
Замкнутая — магические контуры идеально закрываются. Гармоничная — природная пропорция, золотое сечение. Сакральная — священный символ в обеих культурах.
Я начал рисовать набросок.
Основа — яйцо высотой двадцать пять сантиметров. Материал — серебро, золото, плюс нейтральные сплавы, чтобы уравновесить контуры разных задач.
Поверхность — чешуя дракона. Каждая чешуйка будет отдельным элементом. Сотни, тысячи маленьких драгоценных пластинок, уложенных внахлёст. И, конечно, инкрустация самоцветами всех четырёх стихий.
Рисунок чешуи создаст магические контуры. Каждая чешуйка — узел сети. Вместе — единая защитная система.
Небольшие александриты поставим как усилители между стихиями. В Китае их нет, это ко всему прочему придаст артефакту особенную ценность и исключительность.
А на вершине яйца я нарисовал дракона, обвивающего артефакт длинным хвостом. Пятипалый, императорский. Из золота, контраст с серебряными прожилками. Глаза — яркие красные рубины. Пасть приоткрыта, а внутри жемчужина мудрости — классический символ.
Основание пусть пока будет подставкой в виде облаков. Драконы ведь живут в облаках… с этим тоже можно поработать и сделать настоящую красоту.
Чай давно остыл, часы отмерили три утра, а я всё рисовал детали. Профиль яйца, вид спереди, вид сверху. Развёртку чешуи — как они укладываются, под каким углом. Схему магических контуров — линии силы, узлы, точки активации.
Расчёты размеров камней. Изумруды по два карата, сапфиры полтора, рубины один, алмазы полкарата. Всего… быстрый подсчёт… около восьмисот камней. Плюс александриты. Плюс жемчужина…
Астрономическая стоимость. Но для императора Поднебесной — в самый раз.
Наконец, я откинулся на спинку кресла и взглянул на результат своей работы.
Драконье яйцо. Величественное, мощное, гармоничное. Сочетание китайской символики и русского ювелирного мастерства. Восток встречает Запад.
Техническая сложность — запредельная. Тысяча чешуек, каждую нужно выковать вручную, отполировать, подогнать. Инкрустация восемьюстами камнями первого порядка. Настройка четырёх стихий и двух задач одновременно, чтобы они не конфликтовали, а дополняли друг друга.
Но если получится…
Это будет шедевр. Работа, о которой станут говорить столетиями.
Глава 16
Следующее утро я провёл в нетерпении. Проснулся рано, около семи, хотя спать лёг только в четыре. Голова гудела от недосыпа, но мысли не давали покоя.
Первые наброски были готовы, концепция родилась. Теперь нужно показать отцу и услышать мнение человека, который и поставит своё личное клеймо на этой работе. У меня не было права её представлять, но я мог помогать в реализации за закрытыми дверьми.
Около девяти я спустился в мастерскую.
Василий Фридрихович уже работал — как обычно. Отец был жаворонком, поднимался в шесть утра независимо от того, во сколько лёг.
Он стоял у верстака мастера Воронина и проверял закрепку сапфиров в женском браслете. Наклонился, изучал под лупой, негромко что-то говорил. Воронин кивал и записывал
