и умер от цинги в 1741 году в Петропавловске в момент высадки по возвращении судна.
Георг Вильгельм Стеллер (1709–1746), талантливейший ученый-натуралист с темпераментом и страстью пионера-исследователя. В Россию он приехал в 1734 году, служил врачом, в 1737 году отправился в Камчатскую экспедицию, в Петропавловск прибыл по приглашению Беринга лишь в 1741 году. По его собственному мнению, командор пригласил его для выполнения инструкции, предписывавшей ему иметь «рудознатцев» для разыскания драгоценных минералов. Независимый (чтобы не сказать – скандальный) характер Стеллера превратил его пребывание на судне «Святой Петр» в непрерывный конфликт с командованием, хотя о Беринге Стеллер отзывался тепло и с уважением. Научными результатами экспедиция к берегам Америки обязана в первую очередь Стеллеру: собранные им за время короткой стоянки в Америке, а также за время зимовки на острове Беринга материалы имеют неоценимое значение. Его именем (Rhytina borealis Stellen) названы ныне вымершее морское млекопитающее – морская, или стеллерова, корова, а также гора на острове Беринга. По возвращении из экспедиции Стеллер проделал ряд путешествий по Камчатке – в большинстве случаев совершенно один. В 1744 году он выехал в Охотск, а оттуда в Россию. Умер на обратном пути из Соликамска в Иркутск, куда по распоряжению Сената его вызвали для допроса о самовольном освобождении из заключения камчадалов, обвинявшихся в участии в бунте.
Иоганн Эбергард Фишер (1697–1771), российский историк и археолог немецкого происхождения, академик Петербургской академии наук. В 1730 году Фишер, имевший ученую степень магистра, прибыл в Петербург и занял при Академической гимназии место проректора, а затем и ректора. В 1732 году был избран академиком. Зимой 1739 года командирован Академией наук в Сибирь на смену академику Миллеру. Через девять лет возвратился в Петербург, неудовлетворительно исполнив данные ему поручения. Эту неудачу объясняли плохим знанием русского языка и неуживчивым характером: он постоянно конфликтовал с Гмелином, Миллером и другими академиками.
Якоб Иоганн (Яков Иванович) Линденау (ок. 1700–1795), российский путешественник и ученый. Автор «Описания реки Амур», «Описания якутов» и других научных трудов по географии и этнографии. Присоединился к Второй Камчатской экспедиции в 1739 году в качестве «ветеринарного прапорщика».
Помимо маститых ученых, в состав Академического отряда были включены студенты С. Крашенинников, А. Горланов, В. Третьяков, Л. Иванов и Ф. Попов, переводчик И. Яхонтов, живописцы И. Х. Бергхан и И. В. Люрсениус, геодезисты А. Красильников, И. Чекин, А. Иванов и М. Ушаков. Один из этих студентов войдет впоследствии в число самых выдающихся ученых своего времени. Это Степан Петрович Крашенинников (1711–1755) – русский ботаник, этнограф, географ, путешественник, исследователь Сибири и Камчатки, автор знаменитой книги «Описание земли Камчатки» (1755). Адъюнкт (совр. член-корреспондент) натуральной истории и ботаники (1745), профессор (совр. академик) Императорской академии наук и художеств в Санкт-Петербурге (1750), ректор университета Академии наук и инспектор Академической гимназии (1750).
Иоганн Вильгельм Люрсениус (1704–1771) – немецкий художник, рисовальщик. В 1728 году был выписан Академией наук из Пруссии в качестве рисовальщика. Вместе с И. Х. Бергханом был включен в состав Академического отряда Второй Камчатской экспедиции. Проездом бывал в Иркутске. Выполнял зарисовки сибирских городов, а также «всего в истории натуральной и политической достопамятного». После окончания Камчатской экспедиции работал в академии наук, где значился мастером живописных дел. Люрсениусу принадлежат виды Якутска, Тюмени, Невьянска, Туринска, Верхотурья. С этих рисунков мастерами гравировальной палаты были сделаны гравюры, которые вошли в «Собрание российских и сибирских городов».
* * *
Этот список по-настоящему впечатляет.
Во-первых, этот перечень имен – фактически весь цвет молодой российской науки. Да, среди ученых очень много иностранцев. Можно сказать, Россия «экспортировала мозги», как это сейчас делают во всем мире. Но это назначение – не просто служба по найму за хорошее жалование. В труднейшей экспедиции выживут не все, зато те, кто вернутся, покроют себя немеркнущей славой и совершат настоящий рывок, позволив российской науке, как ранее корабельному и морскому делу, буквально пробежать расстояние, отделявшее российскую науку от западноевропейской, и сравняться с ней. Профессора вернутся с совершенно новым видением России и ее границ и заложат основы всех фундаментальных наук. Вчерашние студенты обретут такой багаж знаний, который раздвинет границы познания всего научного мира, заняв в нем достойное место.
И во-вторых, ни высшие должности, ни возраст не послужили помехой для назначения в такую долгую и по-настоящему трудную экспедицию. Были ли эти назначения полностью добровольными, вызванными одним лишь страстным научным интересом и стремлением покрыть себя немеркнущей славой первооткрывателей? Если да – то это воистину научный подвиг. А если нет – что ж. Хочешь служить России – служи ей такой, какая она есть. Возможности огромны, но и отдать себя придется полностью, без остатка…
* * *
Двинско-Обский отряд (1733–1739)[70]
Как уже говорилось, из всех отрядов Великой Северной экспедиции, двигавшихся вдоль северного побережья России, лишь один, самый западный, подчинялся не Берингу, а непосредственно петербургской Адмиралтейств-коллегии. Этот отряд, известный как Двинско-Обский, должен был исследовать побережье от Архангельска до устья Оби. Он был организован независимо от остальных отрядов, так как географически его «точка запуска» находилась ближе всего и располагалась в местах, с которыми было налажено регулярное сообщение. Вкратце нужно рассказать и о нем, поскольку без этого будут неясны некоторые подробности дальнейшего повествования.
Двинско-Обскому отряду было поручено составить опись северного побережья России от Белого моря до устья Оби. Этому отряду было не в пример легче остальных – задолго до него в устье Оби ходили поморские промысловики и торговцы, сведения которых передавались из поколения в поколение. Карт (официальных) не сохранилось, но они точно знали, что путь на Обь есть – и для офицеров юной Российской империи было делом чести повторить его, чтобы навсегда нанести на карту побережье и острова в Северном Ледовитом океане. Маршрут поморов был, однако, не полностью водным – войдя в Байдарацкую губу, они доходили до устья Оби по суше, не огибая Ямал. Впрочем, представление о тех краях все еще было очень смутным. Например, бытовало предположение, что полуостров Ямал простирается далеко на север и там смыкается с Новой Землей, то есть морем обогнуть его якобы невозможно. В этом и состояла цель отряда – отделить науку от вымысла и установить, существует ли еще какой морской путь из Европы в Азию.
Костяк рядовых матросов в экспедиции Двинско-Обского отряда составляли жители беломорского Севера, и это неудивительно: согласно имеющимся сведениям, поморы осваивали Ледовитый океан по крайней мере с XI века. В XII–XIII веках они открыли Вайгач и Новую Землю. Северяне вели промысел рыбы и морского зверя; используя притоки сибирских рек, ходили на Енисей и Лену. Поморы основали Пустозерск и Мангазею, ставшие на время главными опорными пунктами для освоения Севера и Сибири. И не надо забывать, что первооткрывателями Северо-Восточного
