тонкий нож. «Ну конечно, как я сразу не догадалась». Посмотрев по сторонам и убедившись, что никто не смотрит, засовывает лезвие в замочную скважину и проворачивает его. Крохотный замок трещит и тут же поддается.
— Ну, что там? — Меня аж подбрасывает от нетерпения.
Ник открывает ящик, запускает в глубину металлической коробки руку и достает оттуда стопку газетных вырезок. Все. Больше ничего нет.
Сердце, лелеявшее слабую надежду, что внутри окажется еще одно письмо, разочарованно вздыхает.
— Кажется это все.
Несколько долгих секунд мы молчим, глядя друг на друга. А потом, прикрыв дверцу, Ник возвращается обратно в машину.
Внутри автомобиля повисает напряжение.
— Не могу поверить, что потратили четыре часа на дорогу ради этого, — возмущается Ник, швыряя бумажки на приборную панель.
— По логике, в этом должен быть смысл.
Собрав заметки в кучу и сложив на коленях, я пробегаю по заголовкам. «Крупный нефтяной магнат найден мертвым в собственной квартире в Лондоне», «Власти Хелдшира прокомментировали, что причиной взрыва в здании корпорации TFF послужил используемый для отопления газ», «Открытие современного исследовательского центра в Ливерпуле».
Ник откидывается на сиденье, устроив голову на подголовник, и закрывает глаза. Прочитав вслух еще пару заголовков, я внимательно наблюдаю за его реакцией. Несмотря на внешнее спокойствие, его рука намертво вцепляется в руль, неосознанно выдавая напряжение.
Я перебираю заметки, как игральные карты в пасьянсе, — пять, десять, пятнадцать штук. Зачем они все?
— Я проголодался. Не хочешь перекусить? — внезапно спрашивает Ник, делая вид, что все происходящее совершенно его не заботит. Что-то не так. С ним определённо что-то не так, и эта уверенность крепнет с каждой секундой.
— Ты в порядке? — уточняю я.
— В полном, — воодушевленно отвечает он. — Придорожная забегаловка и крепкий горячий кофе, что думаешь?
Я удивленно пожимаю плечами, негласно соглашаясь и надеясь, может кофе сделает его более разговорчивым. Ник торопливо отводит взгляд и, забрав из моих рук газетные вырезки, свернув трубочкой, засовывает их под куртку, а потом заводит машину, словно желает поскорее убраться из этого места.
Припарковавшись возле маленького кафе, уютно спрятавшегося в невысоком здании из красного кирпича, мы заходим внутрь. Звенят колокольчики, и бариста поднимает голову. Мой желудок принимается урчать, учуяв запах еды и свежесваренного кофе. Мы покупаем по порции рыбы с картошкой, и когда я хочу шагнуть за столик, Ник хватает меня за локоть и тянет к выходу.
— Эй, — возмущаюсь я.
— В машине поешь, нечего тут лишний раз светиться.
Завернувшись в шарф и стараясь не растерять картошку, я послушно шагаю следом.
— Если отправимся сейчас, то к полуночи будем дома, — говорит Ник, садясь за руль.
Я усаживаюсь рядом, раскладывая еду на приборной панели. Из кармана раздается нервное жужжание. Я достаю телефон, который приветливо моргает черно-белым экраном и квадратными буквами сообщает о двенадцати пропущенных вызовах от Шона.
Ох…
Ник заглядывает в экран через мое плечо.
— Ты что, до сих пор ему не позвонила?
— По дороге связь плохо ловила, — оправдываюсь я. — А потом не до того было.
Хотя это не совсем правда, я просто боюсь разговора с Шоном.
Ник хмурится.
— Ты в своем уме? Давай позвоним сейчас.
— Сначала поедим… — но не успеваю я договорить, как Ник забирает у меня телефон. — Отдай! — я пытаюсь выхватить его, но он отводит руку в сторону так, что я не могу дотянуться.
— Чего ты так боишься? — Он проходит по мне таким буравящим взглядом, что по телу бегут мурашки. — Если не предупредить Рида, будет только хуже.
А потом не дожидаясь моего согласия, нажимает на кнопку вызова. Ник ждет несколько гудков и отдаёт трубку обратно.
— Где вы? — сразу переходит к делу Шон.
— Привет, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.
Я смотрю на Ника. Он поднимает бровь и утаскивает из пакета мой картофель фри.
— Кое-что случилось, пришлось сделать небольшой крюк, но все нормально.
— Ник подбил тебя на что-то? — раздается из трубки сердитый голос, в котором отчётливо слышится угроза.
— Нет.
Ник кивает, будто соглашаясь и одобряя, и делает глоток кофе.
— Мы будем к вечеру, обещаю. — Слышно, как на том конце провода Шон раздраженно выдыхает.
Я чувствую себя обманщицей, но не могу рассказать ему обо всем, хотя понимаю, что усугубляю и так напряженные отношения между нами. Знаю, сейчас Шон примется меня отчитывать и почему-то в этом момент меня словно парализует. Хочется закрыть лицо и сбежать, но претензии парня я выслушать не успеваю, потому как Ник протягивает руку, забирая телефон.
— Рид.
Он тут же отводит трубку от уха, из динамика раздается громкая брань. Для Ника Шон приготовил совсем иные слова, как божий день ясно.
— Тебя забыл спросить.
Я втягиваю голову поглубже в плечи.
— Я поступаю так, как сам считаю нужным! — ругается Ник в ответ. — Приеду, поговорим.
Судя по тону, Шон в ярости от того, что я натворила, но со мной он предпочёл это не обсуждать. Хотя, кто знает, какой разговор ждет меня дома.
— Да заткнись ты на минуту, — раздражается Ник. — Лучше скажи, у тебя есть еще какие-то воспоминания о Хелдшире? — внезапно спрашивает он. Я не могу понять, при чем здесь Хелдшир. Ник опасливо оглядывает стоянку, слушая ответ Шона. Еще пару секунд он молчит, выслушивая наставления, а потом заводит машину и выдавливает ворчливое:
— Да, буду, буду, твою мать.
Мы ждем, пока по узкой улице со скоростью улитки проползет снегоочиститель, и как только тот дает место для маневра, Ник разворачивает автомобиль, выжимая педаль газа. Город сменяется трассой, вдоль которой изредка попадаются одинокие заправки и широкие баннеры. Чем дальше мы едем обратно на юг, тем шире становится дорога. Ник гонит машину, кажется, нарушая правила и скоростные режимы, но ведет уверенно, поэтому я расслабляюсь.
За окном в сгущающихся сумерках проносятся рекламные щиты и размашистые сосны, взмахивающие кроной, словно лисьими хвостами. Мягкий гул мотора работает не хуже колыбельной, и мои глаза постепенно закрываются, как вдруг Ник резко перестраивается и сворачивает с автобана по кольцу на дорогу, идущую в обратную сторону.
— Что случилось? — растеряв уже так сладко устроившийся на моих плечах сон, спрашиваю я.
— Впереди пост, останавливают машины для проверки.
— Не факт, что нас бы остановили. — Я наклоняюсь
