спинку дивана. По крайней мере, вечеринка под контролем. В отличие от моего «свидания». Вечеринки Западного побережья отличаются от остальных. Все ребята в нашей школе были достаточно разумными, чтобы не отрываться на всю катушку и соблюдать меру даже в веселье (в отличие от Дакса). Они знали, чего хотят: в какой колледж поступать и чем заниматься в жизни (в отличие от Дакса).
И зачем я его вообще сюда позвала?
Обогнув стоящих на пути ребят, Дакс протянул мне стаканчик.
– Спасибо, не хочу.
– Это вода.
Я взяла стаканчик, заглянула внутрь и принюхалась.
– Это вода, Холли, – перекричал музыку Дакс.
Но я схватила неоткрытую бутылку с водой.
– Ты хочешь отсюда уйти?
– А ты всегда зависаешь в одном месте? – вопросом на вопрос ответила я.
– Что?
Я указала на дверь:
– Иди за мной.
У семейства Сэма имелся большой боковой двор, которым никто никогда не пользовался. Не знаю, чем им так приглянулся задний двор, когда был такой классный боковой. Там стояла маленькая беседка со столиком для чаепитий, которую мы с Сэмом превращали в «допросную», когда снимали домашние фильмы-боевики в промежуточной школе. Я всегда играла в них русскую шпионку.
– Здесь очень мило. – Дакс отодвинул металлический стул. – Ты привела меня сюда, чтобы соблазнить?
Я сделала глоток воды. Потом еще один.
– Мне сейчас не до шуток.
– Неужели? – ухмыльнулся Дакс. – А что так?
«Может, попросить его вести себя нормально?» – пронеслось у меня в голове.
Дакс придвинулся ближе, встав почти вплотную ко мне.
Пахло от него не так уж плохо. Аромат туалетной воды еще не выветрился. Но стоящий передо мной парень не был тем Даксом, которого я знала и с которым хотела общаться. Дакс добрый, веселый, порою забавный. Он казался мне человеком, на которого я могу положиться. Но, возможно, только казался, а на самом деле он такой, как сейчас, – откуда я могла знать? Может быть, не думать о других и опаздывать давно вошло у него привычку? Наверное, Дакс просто такой же, как его дед…
Я отпихнула его плечом:
– Ты не в себе.
Дакс ухмыльнулся, глаза странно блеснули:
– Я лишь слегка навеселе.
– И как часто ты такой?
Дакс махнул рукой. Такой жест я уже видела раньше, но на этот раз он был как в замедленной съемке.
– Хороший вопрос, девушка-которая-на-«ты»-с-цифрами. Мне надо бы держать тебя при себе как счетовода. А то я частенько сбиваюсь со счета или и вовсе съезжаю с катушек.
– Частенько?
Дакс лениво улыбнулся.
– Не часто. По праздникам. Мы же с тобой пришли к единому умозаключению: праздники – это ужасно. Гм-м… Вторники! Вот по вторникам я никогда ничего не отмечаю.
– А чем тебе не угодили вторники? – спросила я.
Улыбка на лице Дакса поблекла, как последний вздох метеорита, врезавшегося в озоновый слой:
– Во вторник погиб мой отец. Поэтому я не люблю этот день недели.
Дакс погрустнел. Будь он агрессивным, я бы тоже продолжала злиться. Но Дакс выглядел таким потерянным, отчаявшимся и нуждающимся в утешении, что во мне пробудился инстинкт жалости к раненной птице.
– Это же не настоящий Новый год. А в новогоднюю ночь ты был нормальным.
– Нормальным, но не в здравом рассудке. До сих пор не могу поверить, что отдал тебе тех клиентов из лимузина.
– Так, значит, все дело в том лимузине? – спросила я.
– Сколько ты на них заработала?
– Не ты отдал их мне – они сами обратились к нам. Потому что увидели Элвиса, – сказала я.
– Но это я посоветовал тебе тему Элвиса.
– Вау! Элвис в свадебной часовне Вегаса. Революционная идея. И теперь ты набиваешься мне в партнеры?
– Я всего лишь сказал, что это был не самый умный бизнес-ход с моей стороны.
– Как и целоваться со своей конкуренткой и заявляться сюда навеселе. – Я отодвинулась от него. – Серьезно, ты на меня злишься? И теперь будешь ненавидеть меня?
– Я злюсь не на тебя. – Дакс уставился в свой стаканчик. – Я злюсь на себя. Злюсь на то, что… Я не знаю, на что я злюсь. Я веду себя глупо. Извини.
– Послушай, Дакс. Я не хочу смешивать все в одну кучу. И тебе не советую. И ты зря пытаешься таким образом уйти от проблем. Особенно учитывая, как ведет себя твой дед.
Дакс икнул:
– Ты права.
– Я отвезу тебя домой, и поговорим обо всем позже.
– Да, только позже я не смогу говорить о таких вещах.
– О каких «таких»?
– Моя мать пошла сегодня вечером на свидание, – голос Дакса почти срывался на каждом слове. – Первое свидание после смерти отца.
У меня все сжалось внутри:
– Ох, Дакс…
– Она… она продолжает жить дальше. У нас дома хранились коробки с отцовскими вещами, которые мы привезли из Бирмингема. Там лежало его спортивное снаряжение, кое-какие трофеи. Вещи, которые так много значили при его жизни, теперь все оказались в коробках. А несколько недель назад мать достала их из гардеробной и перенесла в гараж. Она перенесла папины вещи в гараж! – Дакс швырнул стаканчик в траву. – Это моя вина, что отец умер. Я говорил тебе, что виноват в его смерти?
– Ты не должен себя винить.
– Мы попали в аварию. Возвращались домой с тренировки. За рулем был я. Папа рассуждал о том, как здорово я поднаторел в быстрых бросках. Он не относился к деспотичным тренерам и всегда ратовал за умную игру. Типа тебя – смотрел на спорт как на науку. Всегда был спокойным. Скромным. Господи, я его потерял…
– Дакс…
– В тот день не было дождя. Мы не ругались, я не набирал сообщение в телефоне. Я даже не помню, о чем я тогда думал. Я просто отвлекся. А потом мне померещилось что-то на дороге, я вильнул – и врезался во встречный автомобиль. Отец погиб, я повредил себе плечо. Это моя вина. Люди и не пытались убедить меня в обратном. Они просто называли это трагедией. Мать ни разу не посмотрела мне в глаза после похорон. Все время отводит взгляд. – Он закрыл лицо руками.
Знаете, я тоже недавно потеряла любимого родного человека. И я понимала, как Даксу больно выговорить все это вслух. Но даже при всем сочувствии я не смогла прикоснуться к нему. Я ведь не считала себя виноватой в смерти дедушки Джима.
– Дакс, я… Мне даже нечего сказать… Это просто… ужасно. Это… Я очень сожалею…
Дакс вытер лицо и устремил взгляд вперед:
– Я тоже. Я не понимаю, почему это случилось. А если бы тренировка не закончилась на пять минут позже? И если бы отец повел
