сжимаюсь соски, — у нас кого-то будет нормальный брак?
Он замирает на минуту. Сглатывает ком… И тогда, спиной, я ощущаю то, что убивает меня — его участившееся сердцебиение. Ответ ясен без слов. Глаза мои превращаются в два огромных яблока, а на губах застывает немое разочарование. Но Михаил выдает:
— Рыжуля…
— О, боже! — перебиваю его тут же. Пытаюсь вырваться. Не дает. Сдавливает все сильнее. Будто пытаясь пробраться под кожу. — Ты с самого начала знал, что наши отношения ничем не закончатся?
— Слушай, я… — мямлит тот бессвязно.
— Предложение руки и сердца, твои обещания и эта чертова церемония — все обман… — я готова кричать на взрыт. Так больно мне не было никогда ранее. Измена Атика с лучшей подругой Аней и рядом не стояли. А какой-то Океанов достучался до моего сердца… И лишь затем чтобы раздавить его своими стальными холодными кулаками.
— Мои чувства к тебе… — говорит он, пробиваясь в трусики.
— Твои чувства ко мне ничего не стоят, если ты женат на другой! — кричу я и трепыхаюсь, как уж на сковородке. Ему плевать. Не выпускает. Вдруг замирая, ошарашенная жуткой догадкой: — А дети… Ты планировал вообще детей? Если я вдруг забеременею, мы запишем их на твоего водителя??
Он молчит, а потом выдает так, будто меня это должно успокоить:
— Не забеременеешь.
— Ты не господь бог!.. — воплю во весь голос. И снова по спине пробегает жуткий холодок, а голос оседает: Стой… Ты позаботился об этом?
Он усмехается:
— Именно.
Колени мякнут, и я повисаю на мужчине безвольной куклой:
— Как?..
Он снова возвращается к поцелуям, и удивляет меня в который раз за день:
— По-разному. В основном, таблетки еду.
— Черт… Какая же я идиотка. — прикусываю свой кулак, жмурюсь, мечтаю проснуться.
Он мягко кладет меня шелковую дорожку, у алтаря, где еще недавно произносились пафосные речи. Вокруг — никого. Океанов разогнал все — персонал, охрану и даже случайных зевак. Место церемонии буквально оцепили!
— Рыжуля… — он сжимает мои бедра и резким движением руки освобождает меня от трусиков.
— Нет! Не смей трогать меня. Понятно? — я снова и снова ударяю своими слабыми кулаками в его мощную грудь и понимаю, что не достучаться. Лиф уже откинут в сторону, а Океанов спокойно скидывает свою рубашку. — Не прикасайся! Никогда больше!
— К чему разводить эту драму? Мы вместе, нам хорошо. — он проводит ладонью между моих ног. На его пальцах остается смазка. Он усмехается, торжествует. А мне мерзко от себя самой, что хочу его даже сейчас. Даже когда ненавижу! — Или ты хотела часть состояния оттяпать?
— Урод ты, Океанов. Отвези меня домой. — смотрю, как тот снимает штаны. Встаю и собираюсь уйти. — Между нами все кончено.
— «Кончено»? — он ловит меня за коленку и тянет обратно. Красный и злой. Нависает, как коршун, над добычей. — Рыжуля, ты забыла, что правила тут устанавливаю я?
— И, что ты сделаешь? — сглатываю ком, ощущая его каменный член между складок. Один толчок и он во мне. Заскользнет, как нож в растопленное масло. Потому что мое тело всегда хочет его до дрожи в коленках. И это убивает!
Он оборачивается вокруг, словно наслаждается видами. А потом выдает буднично:
— Трахну тебя на этом чертовом песке.
— Давай. — произношу и тут же задыхаюсь. Потому что он во мне. Целиком. Кажется больше, чем обычно. Сжимаю зубы, не желая выдать и звука наслаждения. Шиплю раздражённо: — Только знай, что мне будет плевать!
Его мощные руки опираются в песок, когда бедра ритмично двигаются вперед со сверх звуковой скоростью. Он смеется надо мной, а глаза адски пылают чем-то порочным:
— Плевать? Ха-ха! Сама себе веришь?
— Только себе я теперь и верю. — мне больно осознавать, что каждый точек приближает меня к финалу.
— Запомни, детка, ты принадлежишь мне. — вдруг он сжимает мою шею, засыпая тело песком. Предупреждение холодное и равнодушное: — И так будет, пока я не решу обратного. Поняла меня?
— Запомни, дорогой: моя душа никогда не будет твоей? Я никогда тебя не полюблю. И не прощу. — шепчу я ему прямо в глаза и понимаю одно: я не могу допустить его полной победы. Кем я буду, если достигну финала в его объятиях после такого?
Толчок за толчком… Все внутри сжимается… Я отвожу взгляд к индийскому океану, пытаюсь сконцентрироваться на волнах… Но все, что ощущаю, как его губы вырисовывают узоры на моей шее… Тогда закрываю глаза и пытаюсь уйти в себя… Толчок за толчком… Он явно злится! И я улыбаюсь! Вспоминаю родителей, что обещала им приехать на каникулах и… Он кончает.
Его пальцы крепко сжимают мой подбородок. Смотрю в глаза мужчине и улыбаюсь. Он злой, как черт. Дышит гневом:
— Ты моя, рыжуля.
— Ну, не знаю. — усмехаюсь саркастично. — Может, мне нужно поискать нового парня? Который хотя бы способен довести девушку до оргазма.
Губы Михаила складываются в тонкую линию. Он сжимает кулак и ударяет им по песку так, что режет кожу. Затем встает и уходит. Я радуюсь, торжествую…
И лишь оставшись совершенно одна, поднимаю, что лежу на берегу океана совершенно голая и одинокая. И снова накрывают рыдания.
Глава 29
Не сводя с меня пронзительного взгляда, Рита намеренно громко сербала свой молочный коктейль из трубочки. Я удивлялась тому, как она умудряется делать каждое свое движение сексуальным на грани. Парни за соседними столиками буквально шеи свернули. И, при этом, брюнетке не приходилось раздеваться или вести себя развратно. Просто он нее буквально фонило энергией секса.
— Ну, и? — выгнув голову в бок, она многозначительно подняла бровь. — Как долго мы будем делать вид, что пришли сюда за полдником?
Нервно вобрав воздуха, я стыдливо опустила взгляд и почему растерялась:
— Не понимаю, о чем ты…
Глубоко вздохнув, она перебила меня
— Окей, я сорву этот пластырь сама. Я дала тебе свой номер, и ты позвонила. О чем это говорит? Бинго! Твой мистер «Х» женат, как ты и предполагала.
— Да… — я вдруг поняла, что перед глазами возникает пелена слез, а голос начинает позорно трястись. — Я была бы рада ошибиться.
— Успокойся, детка. Я не та, кто станет осуждать. — его хрупкая ладонь накрыла мою и я почувствовала себя в безопасности. И все это при том, что Риту я видела второй раз в жизни. Звонко рассмеявшись, девушка выдала: — О, ты бы знала, на какие руины похожа моя чертова жизни! Бьюсь об заклад, тебе нечем меня удивить…
Тут мне было с чем поспорить. Отхлебнув глоток отрезвляющего двойного эспрессо, я прошептала так тихо,
