до фермы, Элизабет.
– Нет, я пойду с вами, – ответила она. – Хочу проведать Бетти и узнать, принесло ли уничтожение книги хоть какие-то плоды.
– Даже если книги больше нет, Бетти, возможно, по-прежнему в опасности, – сказал Томас.
Я опустила голову.
– Давайте надеяться и молиться, чтобы это сработало.
Я посмотрела на тело змеи, которое всё ещё подёргивалось, и на бедную курицу Элизабет.
– Ноги моей больше не будет на этой поляне.
Глава 30
На богослужении в следующее воскресенье преподобный Пэррис говорил о силе молитвы и о том, как Бетти, оказавшись на грани смерти, исцелилась за один день.
Никогда не бывая довольным, он не упустил случая пожурить прихожан: его ящик для хвороста опустел, а денег от десятины не хватало даже на новую тетрадь для проповедей.
Однако в тот вечер, когда мы с Томасом и Элизабет вернулись домой, разорвав клятву и отправив Тэмми восвояси, миссис Пэррис и Эбигейл плакали от счастья. Пятна начали исчезать, и к утру их не осталось вовсе.
Доктор Григгс сказал: это доказывает, что благочестивая жизнь в самом деле способна творить чудеса. А я думаю, это доказывает, что иногда надо взять дело в свои руки, чтобы произошло чудо.
В городе до сих пор шептались о чёрном вороне, который побывал у Лидии Корвин, и о том, что ей пришлось похоронить мужа в подвале собственного дома – в ином случае кто-нибудь мог осквернить его могилу. Но в общем и целом казалось, что нависшие над Салемом чёрные тучи рассеялись, и люди стали спокойнее.
Нас с Томасом спросили, что мы делали на улице в ту ночь. Мы, не сговариваясь, ответили: молились. И, после чудесного исцеления Бетти, больше никто не задавал нам вопросов.
Так или иначе, в это воскресенье я едва не подпрыгивала от нетерпения, ожидая окончания проповеди. Прошёл почти месяц с тех пор, как Тэмми Янгер уехала из Салема неведомо куда. Теперь, когда наша магия исчезла, Опиас проводил всё больше времени в лесу, и бывали дни, когда он вообще не отвечал на мой зов. Однако этим утром ворон терпеливо ждал меня на каменной стене, и я увидела, что к его лапе привязана записка.
Вайолет!
Ты должна прийти ко мне после службы. У меня есть новости, и они изменят нашу жизнь. Это то самое волшебство, которого мы так долго ждали!
Э.
Я отпросилась у миссис Пэррис и, как только преподобный произнёс последнее «Аминь», побежала к Элизабет.
Она сидела на крыльце своего дома, держа в руках кожаную сумку. Увидев меня, Элизабет вскочила и кинулась навстречу.
– Вайолет! Губернатор Массачусетса выплатил денежную компенсацию семьям всех, кто погиб из-за ложных обвинений в колдовстве.
– Денежную компенсацию?
Она встряхнула сумкой.
– Мой отчим подумывает продать ферму. Я убедила его отдать мне половину губернаторских денег при условии, что я уеду и никогда не буду претендовать на долю от продажи. И ему придётся кормить на один рот меньше.
У меня упало сердце.
– Ты уезжаешь?
Это была не та новость, которую я ожидала услышать. К глазам подступили слёзы, и я с трудом подавила рыдания.
– Я рада за тебя, но…
Элизабет покачала головой, лучезарно улыбаясь мне.
– Мы уезжаем.
– Что?
– Вайолет, я даю тебе деньги, чтобы ты купила себе свободу. Но при одном условии. Ты позволишь мне поехать с тобой в Мэн. Там мы станем свободными женщинами и первопроходцами. И найдём твоих родителей.
Я прижала руку к сердцу.
– Я не вправе просить тебя о таком.
– Ты спасла мне жизнь, Вайолет. И подарила надежду. Ты заслуживаешь того, чтобы выбраться из дома Пэррисов, и я буду счастлива поделиться с тобой деньгами. Обе наши матери были жертвами.
– Но моя мама…
– Она не знала, к каким последствиям приведут её рассказы. Как и мы не знали, чем всё кончится, когда писали имена в той книге. Ты же не думаешь, что твоя мама стала бы обвинять людей, если б понимала, как сильно они пострадают?
– Не думаю… надеюсь, что не стала бы.
– Что ж, давай найдём её и спросим.
– Элизабет, ты уверена, что хочешь поехать на север? Я слышала истории о нападениях индейцев и волков. Ты готова рисковать своими деньгами – и даже жизнью – ради меня. Честно говоря, я не знаю, вправе ли принять это.
– А я не приму отказ. Я хочу уехать из города и начать всё сначала. Мне нужна бесстрашная и умная напарница, которая сумеет защитить меня от волков… и змей.
Я схватила её за руку. У меня кружилась голова, а в животе порхали бабочки.
– Мы в самом деле едем в Мэн?
Элизабет рассмеялась.
– В самом деле едем. Правда, нужно договориться с преподобным, но в городе болтают, что его финансовые дела плохи. Полагаю, он с радостью тебя отпустит. Я чувствую это, Вайолет: скоро ты не будешь принадлежать никому, кроме самой себя.
Я уткнулась лицом ей в плечо и разрыдалась.
– Я снова увижу маму и папу. Узнают ли они меня вообще?
Элизабет крепко обняла меня.
– Конечно.
Я чуть отстранилась.
– Но всё-таки как мы их найдём?
– Люди наверняка что-то слышали об индейской паре.
– Опиас! Может быть, мы сможем послать его вперёд. Он теперь не всегда меня слушается, но попробовать стоит.
Я посмотрела на сумку в руках Элизабет.
– Это что, сон?..
– Сон, ставший явью.
* * *
Прошло три недели.
Было раннее утро, мы с Элизабет стояли посреди городской улицы, готовясь сесть в фургон, отправлявшийся в Мэн.
– Поверить не могу, что ты уезжаешь, – сказала Бетти и расплакалась. – У меня такое чувство, что всё только-только стало как раньше.
После того, как Бетти поправилась, мы – три девушки – обычно спали на кровати моих родителей. Мне было жаль оставлять их здесь – в этом неуютном холодном доме, который я покидала.
Эбигейл промокнула глаза носовым платком.
– Я буду скучать по тебе, но как только увидишь маму Титубу – поцелуй её от моего имени и скажи, что мне очень жаль.
Бетти кивнула, и мы обнялись все втроём.
Госпожа Пэррис фыркнула.
– Хватит, девочки, вы выставляете себя на посмешище. – Она посмотрела на меня сверху вниз. – Нам будет тебя не хватать.
Я слегка улыбнулась, отдавая дань этой попытке проявить доброту.
– Мне вас тоже.
Томас протянул руку и похлопал меня по плечу.
– Напиши, если сможешь.
Я кивнула.
– Не знаю, что там будет и есть
