И Назар выложил перед Фастфудом два конверта с приглашениями. — Буду рад вас видеть, если и не с супругой, так еще с кем-нибудь.
— Моя компаньонша, знаете ли... — замялся Фастфуд. — Не помешает ее лишний разок подмазать. Огромное спасибо! Я буквально восторженный почитатель вашего таланта. Потрясен всеми вашими программами. А теперь про Сталина, так неожиданно. За вас!
И они еще раз выпили, закусили, после чего Назар решительно встал:
— Как-нибудь в ближайшее время непременно посидим вместе целый вечерок. Шашлычок замутим. Уборщица русская?
— Узбечка.
— Отличное барбекю!
— Господи помилуй, — отозвался Фастфуд, тоже вставая. — Вообще-то идея ресторанов «Гуманная пища» это жесть! Непременно замутим. Спасибо вам за приглашение! «Колоссео» это колоссально! Я там ни разу не был, стыдно признаться, если честно.
— А наш сосед-банкир?..
— Кажется, его сегодня нет, но Барбик дома.
— А почему она Барбик?
— Варвара потому что. Варей или Варюхой звать, знаете ли...
— По-моему, у них нет детей?
— Да они и не расписаны. И мне даже кажется, у него где-то жена и он с ней все никак не разведется.
— А Барбику на вид не больше семнадцати.
— Шестнадцать, — шепотом донес Фастфуд на соседа-банкира.
— Пойду им тоже приглашения выдам.
Тугрик
— Здравствуйте, Барбик! Если, конечно, я могу вас тоже так называть.
— О, здравствуйте! Надо же, к нам господин Белецкий собственной персоной пожаловал! Проходите, проходите! Серого нет, он завтра приедет, но вы не стесняйтесь, проходите. Я вас кофем угощу.
О владельце банка «Тугрики» Назар тоже достаточно узнал. Бывший криминальный авторитет по кличке Тугрик пять раз едва не погиб в девяностых годах, с того света возвращали. Занимался в основном наркотой. Теперь дурил своих клиентов, в основном пожилых людей, бравших в «Тугриках» небольшие кредиты и не разбиравшихся в том, что там мелкими буковками написано в многостраничных договорах. Наивные пенсы быстро попадали в его паутину, теряли недвижимость, в итоге оказывались в домах для престарелых, которые в наши времена стали называть зловещим словом «хоспис», или просто на улице. В лучшем случае находились добрые родственники, но это редко.
Здесь, в Габаеве, шестидесятилетний Тугрик поселил шестнадцатилетнюю любовницу и время от времени навещал ее. Обстановочка в доме красноречиво свидетельствовала, что два голубка свили тайное гнездышко.
— Я, собственно, не в гости, я принес вам приглашение, но от кофе бы не отказался.
— При-гла-ше-ние?! Е-е-е... Вот это да!
— «О, йес, би чилл», как пел когда-то Геша Козлодоев.
— А это кто?
— Не засоряйте свой хрупкий мозг.
Одетая во фривольный халатик, Барбик мгновенно принялась источать феромоны и строить глазки самым банальным образом.
— Садитесь, садитесь. Вот на тот диван, я называю его вулкан соблазнов, сама выбирала и покупала. Сейчас приготовлю вам лучший капучино в мире. И не спорьте, только капучино, я его так готовлю, что прямо мама мия!
Она отправилась делать кофе, виляя всем своим тонким телом, а он сразу определил вулкан соблазнов своей целью, уж очень он подходящий — гигантское облако чего-то разноцветного и пестрого, как исполинский пушистый кот. Белецкий собрался бросить под него перепелиное яйцо, но вдруг сообразил, что, скорее всего, хитрый папик повсюду установил видеонаблюдение, а что, прикажете не следить за Барбиком? А если она, не дай бог, станет не только его одаривать ласками на вулкане соблазнов?
Решение нашлось мгновенно, не случайно на телевишке Назара называли гением-изобретателем. Скрывая яйцо в кулаке, он извлек его из кармана, расстегнул ширинку, сунул туда кулак и сделал вид, будто что-то поправляет в трусах, а сам бросил пластилиновое яйцо в штанину. Оно прокатилось по внутренней стороне ноги вниз, выпало под ногу, и он мгновенно забил его под диван, так, что камера наблюдения никак не могла это зафиксировать. Еще что-то поделав в трусах, он застегнул ширинку и плюхнулся на вулкан соблазнов.
— А приглашение куда? — высунулась мордочка Барбика.
— Завтра премьера нашего нового сериала. Показ первой серии, презентация, затем обильный фуршет, танцы. Будет весело.
— Афигейрос! — закатила глазки Барбик. Судя по всему, Тугрик не баловал ее выходами в люди.
— Да, и все это в «Колоссео», — добавил Белецкий.
— В «Ко-ло-ссео»?! — чуть не упала в обморок юная куртизанка и не смогла сдержаться — завизжала.
— Буду рад вас видеть с Сергеем Леонидовичем, — по-барски улыбался знаменитый телеведущий и режиссер.
Вскоре она принесла капучино, на который и впрямь любо-дорого взглянуть — поверх белоснежной пенки, мама мия, лежало нежное рукотворное перышко, выполненное в тончайших подробностях из шоколадного соуса.
— Ну как? — с гордостью спросила Барбик. — То-то же! Когда вы пригласите меня сниматься на телевидении, я могу начать с исполнения этого скромного шедевра.
— А вас Сергей Леонидович точно возьмет с собой?
— Он, конечно, может и занудеть. — Наморщив носик, куртизанка почесала его. — Конспирация-расхерация!
— Обязательно уговорите его. А то у нас что ни премьера — сплошные трухлявые пни. Мало кто с гёлками приходит.
— С телками?
— Нет, с гёлками. От английского слова «girl».
— Это я знаю. «Девушка» значит. Мне нравится. Лучше, чем «телка».
— А у вас выпить ничего не найдется?
— Да у тирана полно всего, но он мне не разрешает без него пользоваться.
— У тирана?
— Он так сам себя называет. Говорит: «Демократия хороша только за пределами моих владений. А у себя на вилле я предпочитаю тиранию».
— Стало быть, тиранит вас помаленьку?
— Вот именно что помаленьку. Раз в неделю в лучшем случае. Да и то с осечками.
Белецкий от души рассмеялся. Потом спросил:
— А вы так смело о нем...
— Ой, правда, я дура, — прошептала Барбик и глазами провела по округе, намекая на то, что кругом жучки и камеры понатыканы. Добавила: — А вообще, Сергей Леонидович очень, очень хороший. Я так счастлива, что он меня приютил. Заботливый, нежный. Он входит в десятку лучших банкиров страны. Или мира. Не помню.
— Вселенной, должно быть. Но Сталин его бы не утвердил.
— А почему Сталин?
— А вы знаете, кто такой Сталин?
— Да, это Ленин.
— В каком смысле?
— Ну ведь Сталин это же Ленин. Разве не так?
— Ну, в целом так.
— Вот видите, я не так глупа, как кажется.
— Кстати, после премьеры запланирован грандиозный
