о работе.
— Точно сказано.
— Так о чем, вы говорите, будет премьера?
— О Сталине.
— У-у-у... Отработанный пар.
— Так считаете? Но мы нашли необычные ракурсы. Не пожалеете.
— Сталина вообще не было, — неожиданно объявил великий визард.
— Это мы знаем, — не моргнув глазом ответил Белецкий.
— Знаете? Вообще-то это я, и только я совершил это открытие.
— Я тоже.
— Каким же образом?
— Путем многолетних изысканий.
— Многолетние изыскания — чушь собачья. Я гениально проник мыслью в прошлое, и там, где должен был быть Сталин, оказалась пустота. Выеденное яйцо.
— Я так и знал!
— Ничего вы не знали. Телевизионщики. Проходят мимо величайшего визарда. Возьмите меня в свое дело. Увидите, как я вам пригожусь.
— Ладно, — согласился Белецкий. — Пожалуй, возьму. Но при одном условии. Вы должны будете определить, из чего сделаны фрикадельки, которые будут подавать на банкете после нашей премьеры.
— Я уже сейчас могу определить, — с презрением усмехнулся Николашкин голосом Джигурды.
— Вот как? Из чего же?
— Из говна.
— Потрясающе! — засмеялся Назар. — Вы угадали. Но из говна голопожопской черепахи.
— Это можно было даже не уточнять.
Кузькина мать
Совершенно новенький, недавно построенный миллиардером мирового значения Кванторовичем зал «Колоссео» представлял собой некую пародию на римский Колизей, такого же размера. Снаружи — копия самого знаменитого древнего амфитеатра, но внутрь вписана зеркальная конструкция, отражающая небо так, что издалека казалось, будто и впрямь стоит себе за пределами Садового кольца Колизей, частично разрушенный, но в целом сохранившийся. А внутри зеркальной конструкции — гигантский зал со множеством небольших залов, расположенных на уступах амфитеатра, уходящих к потолку. Словом — чудо современной архитектуры.
В тот незабвенный вечер, когда сталинисты всего мира скромно праздновали сто двадцать лет со дня рождения своего кумира, в главном зале «Колоссео», собственно представляющем арену амфитеатра Флавиев, собралось несколько сотен избранных.
Основной костяк сборища составляли телевизионные деятели и спонсоры, политики и артисты, то есть люди, издалека узнаваемые. Но мелькали и незнакомые лица приглашенных кем-то, кто находился вблизи распределения билетов. Искрилось в бокалах шампанское, канапе с черной икрой расхватали довольно быстро, но и без них осталось неописуемое количество всевозможных дорогих закусок, однако сам по себе фуршет предстоял уже после презентации и показа первой серии. Рассчитанная ровно на двадцать минут презентация транслировалась телеканалом «Весна» в прямом эфире.
Расхаживая с нетронутым бокалом шампанского по залу, Белецкий, который нарочно сегодня ничего не ел, чтобы накопить здоровую хищную злость, здоровался со всеми неприветливо и слегка изображал из себя Сталина. Он даже трубочку держал в руках, хотя и не курил ее. На лацкане пиджака у него красовался купленный среди арбатской мишуры значок с изображением Сталина и надписью: «Меня на вас нет!» Все реагировали на это с понимающим смехом. А один из монстров еще того, ельцинского телевидения Светлана Ментолова фыркнула:
— Вот именно, вас на нас нет. И не надо.
Первым из габаевских соседей ему попался на глаза великий визард, увешанный всеми своими бирюльками, побрякушками и бусами. Штук пять дур уже потихоньку лепились к нему, и он сердитыми штрихами предсказывал им будущее.
Затем нарисовался Фастфуд со своей якобы компаньоншей, но по всему видно — любовницей, которая едва сохраняла самообладание и разум при виде такого изобилия знаменитостей.
А вот Тугрик, собака, пришел вовсе не с Барбиком, что в общем-то и следовало предвидеть, и Назар сказал самому себе: «Осел!» При банкире плыла по залу пожилая расплывчатая тетка, некогда красивая, но теперь изо всех сил спасающая былую красоту. А стало быть, бедный Барбик плачет сейчас в Габаеве, мечется по своей золотой клетке, рвет занавески и бьет посуду: «Какая же ты сволочь, Сереженька!»
Встревоженный судьбой бедного Барбика, Белецкий стрельнул глазами в циферблат своих «Улисс Нардин» и поспешил к великому визарду, вырвал его из стайки дур, отвел в сторонку:
— Итак, у вас сейчас есть первый шанс. Готовы?
— Какого черта спрашиваете!
— Вы, конечно, знаете нашего соседа-банкира.
— Какой он банкир! Жулье низкосортное!
— Это неважно. Вон он стоит со своей второй половиной. Подойдите к нему, отведите в сторонку, как я вас, и сообщите совершенно конфиденциально: «Я пророчествую, что Барбику угрожает опасность. Немедленно позвоните ей и скажите, чтобы как можно скорее покинула дом в Габаеве».
— Что за пошлый архаизм — «пророчествую»! — поморщился Николашкин. — Надо говорить «профетирую».
— Сейчас не об этом. Можете приплести свой космос, ну там получили из него сигнал. Короче, сами знаете.
— Не учи магистра, парень! — фыркнул визард и с важным видом направился отлавливать проходимца банкира.
Назар проследил, как он отвел Тугрика от его жены, грозно сообщил тревожную весть, и банкир тотчас принялся писать эсэмэску. Позвонить конечно же не мог, скотина. Еще не известно, послушается ли его ретивая куртизанка. Ну, если не послушается, наше дело предупредить, пусть пеняет на себя.
— А что ей угрожает? — спросил визард, вернувшись к Назару.
— Не знаю, какая-то темная, но в то же время огненная стихия, — ответил Белецкий. — Я ведь тоже экстрасенс, как и вы, уважаемый визард. Творческий человек не может не быть экстрасенсом. Ну, все, мне пора на сцену. Готовьтесь к новым заданиям.
Первым, естественно, взял слово Сапегин:
— Господа! Время пошло, мы начинаем краткое предисловие к премьере нашего нового грандиозного проекта. А точнее, поскольку мы находимся в зале «Колоссео», наш проект следует называть колоссальным. Да и личность главного героя сериала, как бы к ней ни относиться, колоссальная.
Белецкий и Шагалова сидели на сцене справа от генерального директора «Весны», и Назар шепнул в ухо Регине:
— А ты знаешь, что имел в виду Хрущев, когда стучал ботинком по столу и орал: «Мы вам покажем кузькину мать»?
— Ну, то и имел, как видно, — пожала плечами Шагалова. — Это прямо сейчас надо выяснить? Нельзя ли попозже?
— Он имел в виду новую советскую ядерную бомбу, которую сразу так и окрестили: «кузькина мать». Зыркни в Интернете.
Регина с недовольным видом пошарила в своем айфоне и пробежала глазами инфу про термоядерную авиационную бомбу АН602, разработанную ядерщиками Курчатова в конце пятидесятых. Самое мощное взрывное устройство за всю историю человечества, эта тетя получила наименование «царь-бомба», еще ее называли «Иван». Потом Хрущев пригрозил американскому президенту Никсону: «В нашем распоряжении имеются средства, которые будут иметь
