танца, в котором лесник то атаковал, то защищался, Маэстро все ж таки допустил ошибку. Вместо короткого и резкого броска, он совершил слишком глубокий выпад, рассчитанный на то, чтобы пробить горло своего врага. Нюхач же, не последовал логике соперника, и не стал уворачиваться, а просто позволил плоит встретить удар, одновременно с тем заставляя собственные кости предплечья уплотниться.
Стилет Маэстро ударился о руку Нюхача, как об анкерную балку. Металл такого не ожидал, и не выдержав, лопнул с сухим, мерзким звуком. Осколки стали разлетелись, впиваясь в лица непримиримых врагов, которые от такого даже не моргнули.
— Твое время вышло. — наконец произнес пожилой мужчина, хватая Маэстро за воротник нелепого пиджака.
Одним размашистым движением, он впечатал безумца в стену с такой силой, что бетон разошелся паутиной трещин. Маэстро захрипел, а его пальцы судорожно вцепились в руки Нюхача, пытаясь оттолкнуть эту неостановимую силу.
— Нет… нет… тишина… — бормотал придавленный худощавый мужчина, пока его взгляд хаотично блуждал. — Где же музыка? Где аплодисменты? Моя выставка… она не должна закончиться так…
В этот момент, с противоположной стороны коридора, откуда изначально пришли Алекс с напарником, послышался шум. Тяжелая боковая дверь лязгнула, и в проеме показались фигуры сектантов. Неожиданно увидев схватку прямо в сердце их убежища, они на мгновение замерли, а затем вскинули винтовки.
— Стоять! — рявкнул их главный. — Отпусти командира, ублюдок!
Нюхач не успел даже ничего сделать, как тут же в него полетел свинцовый дождь. Сектанты не собирались разводить политесы, нажимая на спусковые крючки. Короткие очереди прошили воздух, и несколько пуль вошли Нюхачу точно под правую лопатку, найдя выход с другой стороны, со стороны ключицы. Кинетический рывок был такой силы, что лесника отбросило от Маэстро.
Мужчина, припав на колени, пару раз сильно кашлянул. Его внутренняя энергетическая система взвыла от перегрузки, пытаясь залатать развороченное легкое, а мир перед глазами затягивало багровой пеленой.
Один из фанатиков бросился вперед, намереваясь добить неизвестного, и обращаясь к худому безумцу.
— Маэстро, вы в порядке? — кричал он, подбегая к привалившемуся к стене психу. — Шрам приказал найти вас…
Маэстро медленно поднял голову.
На его лице не было и тени благодарности. Там отражалось лишь бесконечное, ледяное бешенство человека, чей интимный момент был прерван грубым вмешательством со стороны.
— Найти? — переспросил он шепотом, который был страшнее любого крика. — Ты… ты вошел в самый разгар творчества, и сделал это без приглашения… Вы просто плюнули на мое полотно своей грязью!
Прежде чем все сектанты успели собраться и хоть что-то понять, Маэстро, воспользовавшись впервые силами, растянул росчерки стилетов по коридору.
Вспышки стали, и головы солдатов, скрываемые масками, медленно соскользнули с плеч. А вот тела еще пару секунд стояли, фонтанируя кровью вверх, после чего тяжело рухнули на пол, заливая бетон красной краской.
Маэстро же стоял в самом центре кровавой лужи, делая глубокие, размеренные вдохи. Его пиджак теперь был окончательно испорчен, но его это, казалось, больше не волновало. Поэтому он просто повернулся к противнику, который делал очередную попытку подняться, опираясь о стену. А рана со стороны спины дымилась, показывая, что клетки яростно боролись за жизнь своего хозяина.
Маэстро вытер окровавленные стилеты о края одежды, мысленно разгоняя их вокруг себя. Его глаза снова обрели ту странную, пугающую ясность, которая бывает лишь у абсолютно безумных людей перед совершением чего-то непоправимого.
— Как жаль, как же жаль что нам помешали, мой дорогой друг… — произнес он мягко, с отеческой лаской. И это несмотря на то, что он был явно моложе лесника. — Весь этот мир, сплошной шум, мешающий услышать нам истину, рвущуюся с обратной стороны изнанки. Но теперь… теперь нам точно никто не помешает. Только ты, я и эта прекрасная, багряная пустота.
Он сделал шаг по крови сектантов, хлюпая подошвами некогда дорогих туфель.
— Ну что, собачка, продолжим? У нас еще столько незавершенных деталей на картине, и мне очень не терпится увидеть, как твоя тщедушная душонка будет выходить наружу вместе с последней каплей крови из бьющегося сердца! Это будет… незабываемое зрелище.
Нюхач выпрямился, сплевывая вязкую, черную кровь. Его мышцы подрагивали, но взгляд искрился твердостью. Мужчина знал, что этот раунд точно будет последним. Но он, точно так же знал, что больше не боится.
— Да, продолжим. — отозвался в ответ, снова сжимая кулаки, на которых начала нарастать новая, еще более прочная ткань. — Посмотрим же, чьи навыки и искусство окажутся сильнее.
Маэстро лишь звонко рассмеялся, разнося злобный клекот по пустым коридорам депо, предвещая финал, который не оставит места для второго шанса ни одной из сторон.
Глава 16
Коридор сильно тряхнуло.
Где-то выше, за пределами помещения и за многометровой толщей бетона, укрытой листами металла, гремели взрывы. Кажется, это раньше времени начали нападение мятежники, вместе с их шебутной главой, Мирой.
Скорее всего, её бойцы сейчас предпринимают попытку штурма передовых позиций, вколачивая мины одну за одной вглубь территории, чтобы рассеять живые силы фанатиков, и нанести хоть какой-то ущерб инфраструктуре. Гулкие вибрации пробежались по стенам, заставляя мелкую известковую крошку осыпаться на пол, которая тут же смешивалась с липкой, еще теплой кровью убитых сектантов.
Маэстро стоял неподвижно, полностью игнорируя происходящее. Его фигура, в свете мигающих аварийных ламп, сейчас выглядела так, словно только что сошла с кадра старой, испорченной кинопленки. Он медленно развел руки в стороны, и окровавленный стилет, повинуясь безмолвному приказу, медленно поднялся в воздух, зависнув рядом с телом, изображая из себя стальную осу, принявшую охранную стойку.
Мужчина, как ловкий фокусник, не остановился на одном единственном оружие, и, засунув руку за голенище сапога, дернул оттуда ещё одно бритвенно-острое лезвие.
Телекинетическая мощь безумца ощущалась физически. Ведь как не пытайся, очень сложно было не заметить, что вокруг него вибрировал воздух, искажая до этого ровное пространство, пуская по нему волнистую рябь.
— Слышишь эти звуки, моя дрожащая собачонка? — Маэстро наклонил голову, прислушиваясь к отдаленному рокоту. — Так, именно так и звучат аплодисменты! — расставив руки в стороны, он продолжил. — Мир снаружи всячески пытается достучаться до нас, он жаждет увидеть финал великого противостояния… Но нет, нет… Они опоздали. — сделав расстроенное выражение лица, худощавый добавил под самый конец. — Сегодня зрительный зал будет пуст, и только нам с тобой решать, когда же опустится театральный занавес…
Нюхач не стал перебивать собеседника, пользуясь возможностью он собирался с силами, и спокойно дожидался, пока тот закончит представление самому себе. После чего выпрямился, чувствуя, как его организм начинает работать на остатках внутренних резервов, и не торопится вытягивать энергию из округи.
Раны в спине,
