оставленные пулями сектантов, всё еще пульсировали жаром, но даже так, это было временно. Потому что края плоти начали стягиваться уродливыми узорами благодаря регенерации. Лесник набрал в рот слюны, перемешавшейся с кровью, и очередной раз сплюнул рядом с собой.
Его тело не переставало изменяться, пока мышцы на плечах и руках вздулись, а кожа приобретала странный оттенок, очень близкий к землистым и каменным цветам. А чувства, тем временем, обострились до такой степени, что он с легкостью видел дорожки расползающихся ароматов, исходящие от каждого из стилетов противника.
— Как же ты много болтаешь. Слишком много, для самого обычного маньяка. — наконец прохрипел в ответ Нюхач, делая осторожные шаги прямо к сопернику. — Знаешь, я тут успел о многом подумать… А где же все твои прихлебатели и любимые шестерки? Те цепные псы, что всегда прятались за твоей спиной? Неужели великий Маэстро остался совсем один, или твой папочка Шрам всех отобрал, оставив тебя наедине с собой?
Он увидел, как дернулись уголки рта безумца. Да, попал, попал туда, куда и метил. Психика Маэстро, как уже успел заметить мужчина, всегда держалась на осознании собственной исключительности и власти над другими людьми.
— Без своих шестерок, увы, ты лишь жалкий клоун, старающийся привлечь чужое внимание идиотскими, ребяческими выходками. — продолжил насыпать Нюхач, все сильнее наращивая темп собственной речи. — Ты серьезно думаешь, что ты какой-то там творец? Нет, нет… — покачал головой лесник. — Ты мусор, да такой, какой ещё поискать надо, и тот, который Шрам держит в подвале, лишь бы он не вонял где-то снаружи. Так что я бы поспорил, кто из нас реально инструмент, который вот-вот выбросят на помойку.
— Замолчи, замолчи! — Маэстро вскинул руки, и один из стилетов со свистом прорезал воздух, нацеленный точно в глаз раздражающему его человеку.
Но и Нюхач не был идиотом, предполагая такую ситуацию, у него получилось среагировать моментально. В этот раз он не стал принимать удар на «мясо», но и уворачиваться, тоже, не стал.
Вместо этого, резко вскинув запястье, и как можно сильнее сосредоточившись на ощущениях, мужчина подобрал момент, когда смертоносное лезвие оказалось предельно близко. И за какие-то доли секунды успел его перехватить приветливо открытой ладонью. Из-за того что клинок был легким, инерцию погасить не составило труда, и на первый взгляд смертельная угроза миновала.
— Неужели это всё, на что способна твоя хваленая сила, полученная в новом мире? — Нюхач оскалился, всячески пытаясь изобразить насмешку, и ощущая, как изнутри поднимается волна адреналина. — Ты даже попасть по мне нормально не можешь, а твой телекинез такой же херовый, как и все твое воображение. Давай, покажи мне еще что-нибудь, художник! Или ты только и умеешь, что резать связанных мирных беженцев?
Маэстро от такого нахальства взвыл, да тем звуком, напоминающим раненого зверя, лишенного всяческого человеческого начала.
В следующее мгновение, оставшийся стилет начал вращаться с бешеной скоростью, к нему, тут же, присоединялись какие-то металлические обломки, превращаясь в блестящий и сверкающий круг смерти. А следом за этим и воздух в коридоре завыл, подчиняясь искаженной воле безумца.
Как бы насмехаясь над врагами, ещё один из боковых проходов выплюнул сектантов, несущихся куда-то на подмогу, вперед. Тройка, видимо привлеченная шумом борьбы, ворвалась внутрь размахивая винтовками в стороны.
— Что здесь про… — начать фразу один из них успел, а вот закончить — нет.
Маэстро даже не стал оборачиваться, да и внимания обращать, тоже, не стал. Он одним коротким, пренебрежительным жестом пальцев, отправил сноп осколков от сломанного клинка назад, придавая им вращения. Со стороны могло показаться, что аристократ отгоняет от себя мух.
Разогнанный металл прошил горло первого, ближайшего из сектантов, и по небольшой дуге повернулся в сторону второго, на скорости выдирая куски плоти из его тела, и они закончили свой кровавый путь в шее третьего.
Тела еще не успели коснуться пола, когда Нюхач, воспользовавшись подвернувшимся моментом, рванул к отвлекшемуся противнику.
Его рывок был подобен броску голодающего хищника, увидевшего травоядного, и готового разодрать в клочья потенциальную жертву. Пол под ногами лесника треснул от чудовищного усилия икроножных мышц.
Он преодолел расстояние в пять метров за один вдох.
Маэстро, явно почувствовав угрозу от бывшего подчиненного, собственной интуицией, выставил перед собой руки в защитном жесте. А судя по небольшому, окружающему их свечению, те явно напитывались энергией.
Нюхач врезался в защиту, словно в стальную плиту, покрытую какой-то резиной. Его кулак, точно также напитанный пси, о которой ему не раз уже говорил Алекс, ударил во вражескую плоть, заставляя воздух рядом пойти рябью от их столкновения.
— Да сдохни же ты, тварь! — завизжал тонким голосом человек, разум которого был захвачен агонией разрушающейся психики. Он обрушивал на своего противника, ставшего заклятым врагом шквал телекинетических ударов.
Лесника такая яростная волна отбросила назад.
Его протащило несколько метров назад, пока мужчина не ударился спиной в какую-то тележку, стоящую поодаль, рядом с массивной трубой. Что именно скрипнуло и жалобно застонало — до конца не было ясно, но, скорее всего, это был металл. Потому что грохот железа перебивал все, постепенно смешиваясь с воем сирены, внезапно заверещавшей с утроенной силой.
Депо агонизировало.
Сверху донесся повторный взрыв. Он был не тривиальной мощности, потому что в этот раз здание ощутимо задрожало. А неподалеку лопнули трубы, из-за чего коридор постепенно стал заполняться горячим паром, превращаясь во что-то похожее на преддверие ада. Освещение, перешедшее на тусклые аварийные лампы, часто заморгало, то и дело выхватывая из мглы искаженное лицо Маэстро и окровавленную фигуру Нюхача.
— Ты не понимаешь… ты… понимаешь… — шептал Маэстро себе под нос, делая шаг за шагом, чтобы подойти ближе к цели. Его глаза, до этого идеально различимые, сейчас закатились так, что видны были только белки, покрытые сеткой разорвавшихся капилляров. — Та сторона… Изнанка… она знает, о чем говорит. Она требует от меня как можно больше красок, гораздо больше жизни, готовой перейти в смерть! — чуть-чуть согнувшись, мужчина захихикал. — Ты, именно ты станешь моим лучшим произведением, гнилая ты собачонка…
Поднимая обе руки вверх, за ними, следом, дернулось все что лежало в коридоре после их сражения. Обломки плитки, гильзы от отстреленных патронов сектантами, какой-то строительный инструмент, все затанцевало в воздухе. Можно сказать, что эта груда мусора не просто кружилась, она танцевала в смертоносном вихре вокруг Нюхача.
— Все, о чем ты постоянно бубнишь, это не больше, чем бред сумасшедшего! — в ответ выкрикнул Нюхач, с трудом принимая ровное положение. Одна рука у него висела плетью, сустав был выбит при ударе, но внутри он чувствовал, как волокна связок начинают
