сумку, в которой тихо сидит Хло и мне снится сон.
Я стою в бесконечном, пустом саду. Не в своём.
Здесь деревья идеально прямые, листья одного размера, и нет ни единого сорняка. Сад-утопия, а посреди него стоит Лианор.
Но не тот, что красил мои яблони. Он в одеждах цвета ночи, без единого блика. Его волосы кажутся ещё белее на этом фоне. В руках он держит яблоко. Оно огромное, сочное. Кожица густого, почти чёрного багрянца, как запёкшаяся кровь. Король смотрит на яблоко, в глазах глубокая, всепоглощающая тоска.
Откуда-то я знаю, что это яблоко познания. Так бывает во снах — некая аксиома, ложащаяся в Целого. Со всеми тёмными, сочными, запретными частями.
Я просыпаюсь с этим образом перед глазами, с горьким вкусом символа на языке. Как же вовремя, чёрт возьми.
— Миледи, мы на подъезде, — тихий голос Сии вырывает меня из дрёмы. За окном телеги встают громады стен столицы Лиангарда. Но что-то не так. У ворот — не обычная стража, а плотные ряды солдат в полной амуниции. Они никого не впускают. Очередь из телег и повозок тянется так далеко, что края не видно. И ещё пребывают.
Сердце ёкнет. Опоздали? Уже началось?
Мы вылезаем из телеги и идём до ворот пешком. По пути я пытаюсь послушать, что говорят, но ничего толкового узнать не удаётся. Люди и сами не понимают, почему закрыли столицу. Без предупреждения и объяснений.
У ворот, ожидаемо, полно народу. Мы пытаемся подойти, но нас грубо оттесняют.
— Приказ! Никого без личного пропуска от командования! — рявкает сержант.
Я чувствую, как тревога подкатывает к горлу. Что делать? Кричать, что я жена Тароса? Кто мне поверит?
И тут к воротам верхом подъезжает женщина. Высокая, статная, в практичном, но дорогом платье. У неё миловидное, красивое лицо и светлые волосы, сплетённые в две тугие косы. Она спешивается и ведёт свою лошадь за повод. Люди, которые так грубо оттесняли меня, почтительно уступают ей дорогу.
Взгляд ярких голубых глаз скользит по толпе и вдруг задерживается на мне. Нет, не на мне. На моём лице. В её глазах вспыхивает узнавание.
— Вы… Элиана? Что вы тут делаете?
— Я… да. Мне нужно…
— Быть в безопасности, — перебивает она, взяв меня за руку. — Идёмте. Куда только Тарос смотрит?
Она берёт меня под локоть и уверенно ведёт к воротам. Сержант пытается что-то сказать, но она одним взглядом заставляет его замолчать:
— Под мою ответственность.
Мы проходим внутрь, и Сия делает шаг, чтобы последовать, но женщина качает головой.
— Только она. Ты останешься.
Сия беспомощно смотрит на меня. Я киваю. Честно говоря, если бы она и правда была моим телохранителем, я бы без зазрения совести её уволила. Защитница из неё так себе выходит.
Хло тихо шевелится в сумке у меня на груди.
— Меня зовут Элена, — представляется она, когда мы проходим ворота. — Я жена Кристарда, лариана жадности.
— Приятно познакомиться, — рассеянно отзываюсь я, размышляя, с какого вопроса можно начать, чтобы выяснить побольше.
— Ты не из этого мира, верно?
Я вздрагиваю, когда Элена с усмешкой смотрит на меня.
— Как вы…
— Не волнуйся, я тоже. Это стало некой традицией для Штормлара. Ты не одна. Давно сюда попала?
— Нет…
— Тогда у тебя наверняка немало вопросов. Я не против ответить на них, но давай позже, хорошо? Сейчас у нас очень серьёзные проблемы.
— Да уж, — я качаю головой. И, боюсь, всё это из-за меня.
— Нет, — усмехается Элена. — Поверь, тут уже давно всё едва держится. Мариан самая старшая из нас, и даже у неё проблем хватало всё это время. Да и будут наверно. Мы же связаны с драконами, а значит, жизнь наша будет достаточно долгой, чтобы научиться спокойно реагировать на проблемы.
Элена ведёт меня быстрым шагом по напряжённым улицам столицы. Всюду солдаты, бегущие гонцы, запах страха.
— Они должны быть в Зале Совета. Надеюсь, Вивиан тоже тут, иначе с её мужем Рейниром будут проблемы…
Мы вбегаем в огромное здание дворца, проходим по мраморным коридорам, и вот она — массивная дверь из чёрного дерева. Из-за неё доносится гул голосов. Нет, скорее грохот. Крик.
Элена толкает дверь.
Зал Совета — это цирк во время катастрофы. В центре стоит Тарос. Его лицо искажено холодной яростью, но он держится. А перед ним лариан гнева.
Я как-то сразу угадываю его порок. Рейнир на голову выше Тароса и вдвое шире в плечах. Не просто высокий, он будто титан. Короткие светлые волосы, лицо словно высеченное топором из гранита, но не лишены грубой «мужской» красоты. Он вцепился обеими руками в камзол Тароса и приподнял его.
— Ты уверял нас, что контролируешь ситуацию! — рёв Рейнира сотрясает витражи. — Где барьер, похоть? Что с королём⁈
Остальные драконы расставлены по залу, как фигуры в абсурдной пьесе. Трое из них окружили стол, с объёмной картой и обсуждают что-то на повышенных тонах, ещё один сидит в кресле, сжав пальцами переносицу, другой наблюдает за ссорой моего мужа и Рейнира с презрительным раздражением.
Я замираю на пороге, и в эту секунду Тарос замечает меня. В его золотых глазах мелькает что-то неоднозначное, но я не успеваю понять что.
Ведь лариан гнева замахивается, чтобы если не отправить его на тот свет, то как минимум нокаутировать.
— Нет! — взвизгиваю я.
Глава 40
Страх сжимает горло ледяной рукой. Рейнир — это не человек, это стихия. Его гнев — не эмоция, а физическая сила, раскалённая добела. Он дышит им, живёт им. Лариан гнева, иначе его и не представить.
А Тарос… Да, он высокий и широкоплечий, в нём чувствуется скрытая мощь хищника. Но рядом с Рейниром он кажется… подростком. Опасным, ядовитым, но хрупким. Как лезвие против кувалды. Если этот «богатырь» швырнёт его…
Нет. Он может быть мерзавцем, бабником, манипулятором, но… это мой мерзавец.
Вернее, я с ним связана.
И я не хочу видеть, как его калечат или того хуже.
— Нет! — взвизгиваю я.
Рейнир замирает, его свирепый взгляд медленно поворачивается ко мне. В его глазах — чистое недоумение, будто увидел мышь, которая вдруг заговорила. Он не отпускает Тароса, но его хватка чуть ослабевает.
— Кто ты? — рычит он, и от его голоса по спине бегут мурашки.
— Александра Строганова. Его жена, — говорю я,
