Весь воздух, что я тщетно пытался вдохнуть, с шумом врывается в легкие. Я глотаю его так жадно, что в груди жжет, а дыхание обжигает. Хочу остановиться, перестать дышать, перестать чувствовать, но не могу.
Я моргаю, стараясь не выдать себя, но в голове снова и снова вспыхивают образы. Слишком много и все одновременно.
Ты должен помочь ему! Помоги ему!
— Гарсия? — ее тихий голос прерывает навязчивый хоровод. — Хочешь поговорить об этом?
Я делаю небольшой глоток кофе, позволяя обжигающей жидкости прожечь горло. Улыбаюсь и ненавижу себя за это, потому что помогать должен я ей, а не наоборот.
— Не беспокойся обо мне. Все в порядке, — я заставляю губы растянуться шире, злясь на то, что ее тревога звучит так искренне. — Обещаю.
Я тот парень, у которого все под контролем. Я не заставляю людей волноваться или грустить. Я тот, к кому обращаются, когда все идет не так.
Я должен быть таким для Джозефины, а не наоборот.
Воздух снова врывается в легкие, резко и тяжело. Они горят, голова кружится. Я делаю еще глоток, не пытаясь пить медленно или уберечься от ожога. Сначала морщусь, когда он прожигает горло, но потом боль притупляется, пока я не перестаю что-либо чувствовать.
Ее губы растягиваются в тонкую линию.
— Хорошо. Просто хотела, чтобы ты знал: я рядом и я на твоей стороне.
— Спасибо, Джоз. Я тоже рядом, — меня так и тянет схватить ее за руку, обнять, прикоснуться, но останавливаю себя.
Она резко кивает, не глядя в мою сторону. Теперь я по-настоящему ненавижу себя. Все было хорошо, а теперь все испортил.
— Я...
Вибрация телефона в кармане не дает договорить. Не знаю, кто может звонить в такой час, но парни думают, что я у девушки. И это ведь не ложь. Они просто не знают, что эта самая девушка — Джози.
Доставая телефон, я непроизвольно стону.
Парни говорили заблокировать номер Аманды, но я не хотел быть мудаком. Забавно, если вспомнить, что она сделала. Теперь жалею не только о том, что не заблокировал, но и о том, что не выставил границы.
— Не поздно для «деловых переговоров»48? — приподнимает бровь Джози.
— Это точно не они, — я поворачиваю телефон экраном к ней. — Просто бывшая девушка, не понимающая намеков.
В ее глазах вспыхивает искра, на губах мелькает гримаса. Но уже через миг выражение лица меняется на озорное. Она ставит кружку на журнальный столик и встает передо мной.
Я запрокидываю голову, глядя на Джози снизу вверх, стиснув челюсти. Она слишком близко и невероятно пахнет. Все, чего я хочу, это прикоснуться к ней.
— Ты помог мне с Брайсоном. Я хочу помочь тебе. Ты доверяешь мне? — она протягивает руку ладонью вверх. Я понимаю, что она просит телефон.
Вибрация прекращается и без каких-либо раздумий я разблокирую экран и отдаю ей.
— Можно я сяду на тебя?
Сердце бешено колотится, все тело гудит от желания.
— Да, конечно, давай.
Она забирает у меня кружку, ставит рядом со своей, а потом устраивается на коленях. Я задерживаю дыхание. Может, и вовсе перестаю дышать, потому что ее задница оказывается прямо над моим членом, и сосредоточиться на чем-то еще невозможно.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — голос меня предает. Черт.
— Ничего. Просто сиди смирно и дыши. Иначе вырубишься, — игривость в ее голове совсем не помогает. От этого только хуже.
— Я нормально дышу, — черт, почему он звучит так? Бездыханно, сорвано.
— М-м, — она кладет мой телефон к себе на колени и сдвигает тонкие бретели топа вниз, под руки. Все держится, но плечи остаются голыми. А я все еще сижу и пытаюсь не задыхаться, как рыба на суше. — Поцелуй мое плечо.
— Что? — хриплю я, затем прочищаю горло. Иисус Христос. — Что?
— Прикоснись губами к моему плечу. Я сделаю снимок и отправлю ей.
Голова кружится так сильно, что я едва держусь. Я тону в лавандовом аромате и делаю, как она просит, касаясь губами ее кожи. Черт, какая она мягкая. Я замираю, пока Джози наводит камеру. На экране лишь половина моего лица, от носа до губ, прижатых к ее плечу.
— Продолжай, мне это нравится, — говорит она, голос больше похож на тихий хрип, но когда с ее губ срывается приглушенный стон, член заметно напрягается.
Я прижимаю ладони к бедрам, пытаясь не коснуться ее.
— Готово, — говорит она.
Я отстраняюсь и не произношу ни слова, не доверяя собственному голосу, способного меня выдасть.
— Я оставила снимок в формате «лайв», — поясняет она, показывая значок в верхнем углу. — Я знаю, она нажмет и увидит. Поэтому так и сказала. Прости, нужно было предупредить, но идея пришла внезапно.
Да уж, ей и правда стоит извиняться, потому что теперь я хочу слышать, как она произносит это снова и снова.
Я настолько выбит из колеи, что едва могу слушать или сосредоточиться, в то время как она все еще сидит на мне. Я будто оцепенел, пока Джози открывает мои сообщения и находит ее имя. Хорошо хоть сменил его сразу после того, как узнал об измене. Джози нажимает на контакт, отправляет фотографию и короткое сообщение:
Я: Он занят.
А после переводит телефон в режим «Не беспокоить».
— Надеюсь, это нормально? — спрашивает она, все еще глядя на экран, наблюдая, как три точки появляются и исчезают.
Если не брать в расчет меня, последнего мудака, чей взгляд скользит от ее плеча вниз к заднице. Я не могу оторваться от того, как она сидит на мне, и в голове вспыхивают картинки того, чего там быть не должно: как она скачет на члене и выкрикивает мое имя.
Что, черт возьми, со мной не так?
— Спасибо, Джози, но мне пора в кровать. Завтра рано вставать, — голос хриплый, и я весь в липкой испарине.
— А, да, — она быстро поднимается и протягивает мне телефон. — Я уберу твою кружку, — Джози бросает взгляд на пустую кружку, и обычно я бы сам все убрал, но сейчас не могу.
— Спасибо, — я встаю и разворачиваюсь так, чтобы она не увидела мой стояк. Стоя к ней спиной, бросаю: — Спокойной ночи, Джози, — и практически взбегаю по лестнице.
25
Дэниел
Медленно я погружаюсь в холодную ванну, мышцы сводит, и я задерживаю дыхание, пока ледяная вода не поднимается чуть ниже груди. Со вздохом тело обмякает, глаза закрываются, а голова откидывается назад.
— Вот так, — тихо стонет Кай, опускаясь рядом, к нему присоединяются Энджел, Грей и Ноа. — Господи Иисусе, — вздыхает он, и тело безвольно оседает.
Тренировки и без того были адом, но поскольку до Открытого сезона49 осталось всего две недели, нагрузка выросла в десять раз.
— Они точно нас ненавидят, потому что какого черта? Мои руки, — Грей запрокидывает голову и ворочается в воде, тщетно пытаясь устроиться поудобнее.
— Не дергайся, — ворчит Ноа, бормоча что-то по-португальски себе под нос.
Наш бразильский друг любит делать это назло, поскольку временами бывает настоящим козлом, и он черпает почти садистское удовольствие в том, что мы не понимаем ни слова. Он не смеется, не строит ухмылок, но ликование в глазах выдает его с головой, когда ловит раздражение на лицах Кая и Грея.
Мы с Энджелом, хоть и говорим на другом диалекте, все же улавливаем кое-какие слова.
— Не делай вид, будто у тебя ничего не болит, Соса, — Кай приглушает стон, его голос и тело выжаты как лимон сегодняшним адским графиком.
Тот молчит, потому что знает, что солжет. Мы все устали, и никакая отговорка не скроет, насколько изношены наши тела.
— Так я и думал, — высокомерно парирует Кай, и взгляд скользит ко мне. — Так что... Дэнни... — его губы растягиваются в хитрой ухмылке.
Надо было идти домой. Всю неделю мне удавалось уходить от допросов, но я понимал, что это вопрос времени, и вопросы все равно прозвучат. Но это не значит, что я обязан отвечать, и не буду. У меня есть шесть минут в ванне. Всего шесть.
