самое приятное занятие — читать нити, особенно с трупа.
Я делаю глубокий вдох и нежно кладу руку ему на колено.
— Мне жаль, что твой отец заставил тебя это сделать. Кристен грустно улыбается мне, прежде чем продолжить:
— Мне было пятнадцать, когда он связал меня с Тейлисом и Кайей. Большинство проходит через узы, чтобы усилить свои природные способности, но мой отец связал нас в наказание. Он знал, что его ран на моей плоти было недостаточно. Я дошел до того, что мне было все равно, что он оставит мне шрамы, потому что это означало, что я спасал невинных людей.
Он колеблется и кладет мою руку себе на колено.
— Итак, он связал меня с моей сестрой и моим лучшим другом, зная, что как только он это сделает, любая рана, нанесенная на мою кожу, причинит им боль.
Я переворачиваю руку и переплетаю свои пальцы с его.
— Это… ужасно.
— Мне пришлось выбирать между людьми, которыми я в конечном итоге однажды буду править — людьми, которых я должен защищать всем, что я есть, или двумя людьми, которые были для меня большей семьей, чем когда-либо были мои отец или мать.
Кристен сжимает мою руку.
— С моим отцом нужно было что-то делать. Все согласились, но только одному человеку было разрешено подходить к нему достаточно близко.
Я выпрямляюсь, когда осознание овладевает мной.
— Ты убил короля. Он смотрит в землю.
— Я убил короля.
Будучи не Роялистом и имея слишком много собственного дерьма, чтобы иметь с ним дело, я никогда не поддерживала отношения с королевской семьей. Для меня монархами всегда были Боссы Подполья. Они давали мне крышу над головой, хлеб за работу в пределах моих возможностей.
Но о том дне, когда умер король, слышали все. Подполье было закрыто на целую неделю из-за того, что большинство Боссов являются Роялистами, только в масках. Они оплакивали своего Короля, спорили о его загадочной смерти.
Я? Ну, на той неделе я была особенно голодна.
— Когда я убил его, я был прикован к постели больше года. Все его нити не просто проникли в меня, но и атаковали меня. По воле Судьбы, я должен быть несколько двупартийным игроком. Я не могу просто принять монументальное решение, которое в конечном итоге изменит весь ход истории. Я был жестоко наказан своим собственным телом, когда убил его.
Он потирает лоб свободной рукой.
— Это было неподходящее время. Мой первоначальный план состоял в том, чтобы вмешаться в тот момент, когда мой отец умрет. Я хотел взять управление в свои руки и вернуть Королевство в прежнее русло. Много ужасных вещей произошло во время правления моего отца, и я планировал это исправить, но, будучи таким больным, как я был, я ничего не мог поделать.
— Так вот почему ты попросил меня убить Ферриса, не так ли? — спрашиваю я.
Я не особо задумывалась над тем фактом, что он взял меня с собой, чтобы убить этого больного ублюдка, но теперь это имеет смысл. Он хотел смерти Ферриса, но не мог сделать это сам.
— Да, и поскольку Кайя и Тейлис связаны со мной, они могут убивать, но не от моего имени. Если бы я попросил одного из них сделать это, то был бы выбит из колеи. И я не знаю, как долго.
Он тяжело вздыхает.
— В течение единственного года, когда я не мог править, враги подняли свои головы. Другие королевства подготовили целые легионы, чтобы уничтожить нас. Подполье было отправлено смутой. Мне нужно было вернуть контроль в свои руки, но я знал, что сначала мне нужно будет справиться с сорняками.
— Итак, ты стал Боссом, — предполагаю я, но хмурюсь. — И все же, как это поможет в борьбе с другим королевствам?
— Это не так. Не совсем.
Кристен указывает на лес вокруг нас.
— Но этот турнир имеет значение. Женившись, я увеличу свою силу. У любой из этих могущественных воительниц также есть невероятно могущественные семьи. У них есть целые арсеналы — оружие, которое мне понадобится в ближайшие месяцы.
Я высвобождаю свою руку из его.
— Я не такая.
Он прикусывает нижнюю губу.
— Да.
— Но ты привел меня сюда, — говорю я, мой голос дрожит от неуверенности.
Кристен кивает.
— Да.
Я закатываю глаза и фыркаю.
— Ну, ты собираешься сказать мне почему? Его ноздри раздуваются.
— Есть кое-что, что тебе следует знать о Судьбе, Зора. Не нужно много усилий, чтобы ее изменить.
— Так ты привел меня сюда, чтобы все изменить? Наверное.
Он встречается со мной взглядом.
— На самом деле наоборот. Я хмурю брови.
— Я должна быть здесь?
— В некотором смысле.
— Это невероятно расплывчато, Кристен.
Я складываю руки на груди и пинаю землю.
— Если я буду слишком много рассказывать тебе о твоей судьбе, ты можешь изменить ее. Если бы существовал свод правил о том, кто я и чем занимаюсь, это было бы первым в списке того, чего не следует делать.
Он наклоняет голову, изучая выражение моего лица.
— Пожалуйста, постарайся понять.
— Я понимаю, — но это потому, что я злобная, — в некотором смысле.
Его лицо расплывается в улыбке. Мое сердце замирает.
— Если мы поженимся, это изменится, — беспечно говорит он, снова беря мою руку в свою. — Я знаю, что ты не принадлежишь к кругу Роялистов, так что тебе следует знать, что от тебя будут ожидать многого.
Я провожу большим пальцем по тыльной стороне его ладони.
— Если я не могу делать то, что хочу, тогда какой в этом смысл? — я вздергиваю подбородок. — У меня есть цели, если я выиграю это соревнование.
— Да? — его глаза сверкают.
— Да, — говорю я, мой голос снова обретает силу. — Я хочу положить конец сексуальной торговле, ввести больше законов, помогающих женщинам.
Кристен ухмыляется.
— Мне это нравится. И это все?
— Конечно, нет, — усмехаюсь я. — Я также хочу лошадь. Он фыркает.
— Лошадь? Правда?
Я краснею, но держу голову высоко поднятой.
— Хорошо. Пусть будет лошадь.
Он протягивает ко мне руку и заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо.
— Сначала тебе придется победить. Как ты думаешь, ты сможешь это сделать?
— Ты не знаешь?
— Вообще-то нет. Видеть Судьбу — это не то же самое, что видеть реальные образы. Во всяком случае, не всегда. В основном, это интуиция, но с тобой все всегда было немного расплывчато. Это странно, потому что Тейлис и Кайя видят твою судьбу лучше, чем я, — признается он. — Часть меня рада, потому что ты для меня нечто новое. Другая часть меня в ужасе, потому что я
