возможно именно при Хрущеве. Но надо было обладать уверенностью, смелостью и решительностью Королева, чтобы идти этим путем.
Можно сколько угодно говорить о том, что Челомей поймал жар-птицу за хвост, когда принял на работу в свое ОКБ-52 в марте 1958 г. сына Хрущева Сергея. И объяснять все успехи ОКБ-52 и его быстрое расширение этим обстоятельством. К 1958 г. Челомей успел себя зарекомендовать как конструктор с оригинальным мышлением, способным решать сложнейшие технические проблемы. А еще как ученый, изучавший теорию колебаний, динамическую устойчивость упругих систем. Быть в фаворе у правителя – не значит быть просто удачливым. При умных правителях для этого требуется еще и талант.
Сергей Никитович Хрущев пришел в ОКБ-52 во время доводки крылатой ракеты П-5 перед постановкой ее на вооружение флота. Сын Хрущева оказался не обделенным инженерным талантом и долго не вылезал с полигона Капустин Яр, где проходили испытания крылатых ракет П-5, П-6, П-35. Сергей Хрущев глотал полигонную пыль наравне с другими испытателями, быстро рос по службе, не без того.
Однако самого Владимира Николаевича Челомея тогда манили совсем другие проблемы. Далекие от перспектив вооружения флота. Некоторые отделы ОКБ-52 занимались разработкой предложений и техническим обоснованием космических проектов, гражданских и военных.
С осени 1959 г. начинаются работы над спутником-разведчиком. Тогда же у него формируется интерес к твердотопливным ракетам. Проработки эти Владимир Николаевич представил на суд Хрущева в апреле 1960 г., когда тот отдыхал в Крыму.
Гостями Хрущева в этот день были председатель Государственного комитета по авиационной технике Петр Васильевич Дементьев, председатель Государственного комитета по судостроению Борис Евстафьевич Бутома, главнокомандующий военно-морским флотом Сергей Георгиевич Горшков, главный конструктор по гироскопическим системам и приборам Виктор Иванович Кузнецов и главный конструктор ОКБ-52 Владимир Николаевич Челомей.
Челомей умел заглядывать в будущее и работать на перспективу. На даче Хрущева Владимир Николаевич предложил проекты мирного и военного освоения космоса. Он одним из первых в стране заговорил об управляемых космических системах, состоящих из многих компонентов: орбитальных станций, транспортных и грузовых кораблей, лабораторий и даже целых орбитальных заводов. Предложения Челомея были совершенно конкретными. Он был инженером, а не прекраснодушным мечтателем. Представляя свои крылатые ракетопланы, он заявил, что потребуются годы исследований для их появления, и оказался прав.
Челомей предложил создать истребитель спутников и универсальную ракету, которую можно было использовать и в качестве баллистической ракеты с боеголовкой, и как ракету-носитель. Он хотел работать для космоса, это было ему по плечу в силу его инженерного таланта!
«Допуск» к космосу Челомей получил 23 июня 1960 г. В этот день вышло несколько постановлений о космических программах. В одном из них говорилось о привлечении ОКБ-52 к работе над военными космическими проектами. Осенью того же года под начало В. Н. Челомея было передано ОКБ-23 Мясищева, занимавшегося до этого (и весьма успешно!) стратегическими бомбардировщиками.
Королева тоже не обижали дополнительными силами проектировщиков. Летом 1959 г. к ОКБ-1 присоединили находившийся встык, через забор артиллерийский ЦНИИ-58 Василия Гавриловича Грабина.
И все-таки баллистических ракет хотелось на самом деле больше, чем освоения космоса. В конце лета 1960 г. на показе ракетной техники Королев решил показать Хрущеву космический корабль «Восток». Хрущев в тот момент был недоволен техническими параметрами боевых ракет и слушал рассказ молча. Все так же молча он повернулся и пошел дальше. Говорят, что Королев в тот момент сник. Было отчего: испытания «Востока» проходили как всегда, то есть с авариями и взрывами на стартовом столе. И дальнейшая доводка до ума системы «Восток» вполне могла зависнуть от одного слова и даже взгляда первого секретаря ЦК КПСС.
Стремление Челомея расширить поле своей деятельности мешало многим. И не только Королев воспринимал его как досадного конкурента. Челомей переходил дорогу Грушину и Кисунько, занимавшимся противоракетной обороной. Королев даже специально встречался с Кисунько 31 июля 1961 г., чтобы обсудить совместные действия против Челомея, о чем Григорий Васильевич написал в своей книге «Секретная зона. Исповедь генерального конструктора». В проектных организациях ракетной промышленности первой половины 1960-х гг. в ходу было много шуток по поводу челомеизации всей страны.
Тем не менее 2 октября 1962 г. состоялся совет главных конструкторов по поводу привязки Р-7 к истребителю спутников ИС Челомея. Председательствовал В. Н. Челомей. Своей ракеты-носителя у Челомея пока не было, хотя в работе находилось несколько проектов универсальных баллистических ракет.
Истребитель спутников взлетел в ноябре 1963 г. как «Полет», первый маневрирующий спутник, изменяющий свою орбиту. «Полет» стал началом нашей военной программы. И началом работы над маневрирующими космическими аппаратами. ОКБ-52 опередило в этой работе ОКБ-1 Королева: их маневрирующие «Союзы» отправились в космос через четыре года.
Баллистические ракеты Челомея называются универсальными не напрасно. Работая над ними, Челомей полагал, что рано или поздно придет время для их использования в космосе. И не ошибся.
Бывшему фавориту Хрущева пришлось зимой 1964/65 г. испытать на себе смену власти в полной мере: в ОКБ-52 работала комиссия ЦК КПСС. Но руководил комиссией М. В. Келдыш, один из инициаторов советской космонавтики. Да, комиссия закрыла программу УР-200, проект ракеты среднего класса, но зато М. В. Келдыш настоял на продолжении работы над УР-500.
16 июня 1965 г. был проведен первый испытательный пуск ракеты УР-500. Несмотря на испытания, на носителе находился полезный груз: научная станция «Протон-1». Запуск прошел успешно. На орбите оказался самый тяжелый на тот момент космический аппарат массой 12 200 кг. Станция была предназначена для исследования космических лучей и взаимодействия с веществом частиц сверхвысоких энергий. Испытания закончились 6 июля 1966 г. запуском станции «Протон-3» массой 17 т. Три пуска из четырех оказались удачными.
Мстислав Всеволодович Келдыш сделал то, чего от него, наверное, не ожидали в ЦК КПСС: удержал конструктора Челомея в космической тематике, и у нас появилась тяжелая ракета-носитель «Протон», орбитальные станции, истребители спутников.
ОКБ-52 и во времена Хрущева, и позже занималось космическими проектами последовательно и неотступно. В. Н. Челомей смог конкурировать и с Янгелем в области баллистических ракет, и с Королевым в его космической епархии, а позже и с Глушко с его проектами. Изобретательный ум Челомея успевал везде.
Настойчивость и решительность Королева-первопроходца должны были быть подкреплены техническим гением Челомея. Однако приоритеты Советского государства чаще всего не совпадали с идеями конструктора. Осуществилась лишь часть задуманного Челомеем.
Космические соревнования
После того как американцы проиграли СССР при запуске первого спутника и первого человека в космос, они решили опередить нас в лунной программе, высадить первыми людей на Луну. В мае 1961 г. в США была утверждена программа покорения Луны, и конгресс США ассигновал на нее 25 миллиардов долларов. Выполнение программы было поручено НАСА.
В королевском ОКБ-1
