обитом бархатом, похожим на лесной мох.
— Забыл, что на свете ещё существует время, — сказал он через очень много часов, как только проснулся. — Спасибо тебе.
— За что? — в голосе лесной принцессы звучала материнская снисходительность к непутевому крестнику и готовность поддерживать его во всём, что в ее силах.
— Мой хранитель пел твоим голосом, — усмехнулся Дик. — Видела меня в зеркале?
— Нет. Боялась, — призналась крестная. — Но думала о тебе постоянно. Меч стал черным с прошлого месяца. Но временами светлел. Я надеялась… Расскажешь, что ты ещё натворил?
— Не-а. Почитай на досуге, — он отдал ей мятый договор с бездной. Келлерлиса охнула, едва бросив взгляд на бумагу, и упала в кресло-качалку. Дик не успокаивал ее. Молча выслушивал все упреки, думая, что иногда радость состоит даже в том, что есть на свете кому ругать его.
Келлерлиса остановилась, только когда заметила, что он спит и не слышит ее. Во всяком случае, беззаботно улыбается во сне…
(конец истории)
* * *
[1] (прим. Лины) Тоже спросила на свою голову, неужели, действительно, в Мире-без-Чудес настолько хуже, чем в бездне? И мне Дик ответил, что сто раз предпочитает бездну. Там есть закон! Ее можно понять и бороться с ней. Обитатели бездны бессильны причинить зло без морального согласия и слабости жертвы. Даже в Мир-без-Чудес дверь из бездны закрыта. Они могут только стучать и ждать, впустят ли их.
А там не имеет ни малейшего значения, что ты думаешь и чувствуешь. Человек там ходячее тело и то, что у него есть разум, сильно осложняет жизнь людям. Относятся ведь к нему, как к живой вещи или машине. Такие мучения бездне не снились! Духи зла там тоже не могут не считаться с законом, зато люди друг перед другом ничем не связаны и творят всё, на что их толкает бесчувствие, безнаказанность, собственная глупость и изобретательность духов бездны.
Для тех, кто сознает происходящее, это пытка фальшивой свободой: все должны делать то, чего не хотят, хотя вроде бы силой никто их не заставляет. Заставляет само пространство. Давит. Рождает страх. А когда в ход идет сила, защититься от нее вовсе нечем. Ни закона, ни границ, ни собственных сил…
Ошибка бездны в том, что в ней мучения без смысла и без надежды. А для Дика там было стразу три ключевых смысла: испытать себя, сделать так, чтоб гибель Стрелы не была напрасной и, заодно, спасти людей.
Бессмысленным страданием стал для него как раз Мир-без-Чудес, с которым нельзя ни бороться, ни сбежать, ни сохранить себя. Это его сломало. Но я не верю, что совсем. Я вижу его прежним. Только сгоревшим, как видела тогда Келлерлиса.
Глава 28
Сколько стоит достоинство
.
История сорок третья, о мальчике, которого Благородный Дик учил чувству собственного достоинства
.
Это был самый обычный день. Обычный городок, похожий на сотни других. И обычный повод остановиться: на ступеньках дома, напротив магазина готового платья господина Кольгрева, сидел бедно одетый мальчик лет тринадцати, с совершенно потерянным видом и мокрыми глазами. Конечно, он сразу же отвернулся, делая вид, что рассматривает барельефы на стенах дома. Дик присел рядом.
— Не помешаю?
— Не я хозяин дома, не мне решать, — хрипло ответил уличный мальчишка.
Они обменялись приветствиями. Собеседника Дика звали Самил из Амены, он недавно жил в этом городе. Снимал угол в гостинице. Каждый день начинал без гроша, но всегда зарабатывал себе на стол и ночлег. Так что нельзя сказать, что ему совсем не везет. И работу он выбирает только честную, не иначе. Но сегодня день уж очень паршивый выдался. Хоть плачь.
— Горе серьезное, или просто не повезло?
Мальчишка долго молчал. Взвешивал, стоит ли вообще жаловаться на жизнь.
— Ничего особенного, — наконец сказал он. — Хотел куртку новую купить, из магазина выгнали.
— Деньги есть? — удивился Дик.
— Десять грошей. На простенькую должно хватить.
— Что сказали?
— Чтоб не путался под ногами. Хозяин лично выставил. Его магазин не для таких… в общем, и слушать не стал.
Дик заметил, что левая щека мальчишки краснее правой, особенно заметно припухшее пятно на скуле.
— За что ударил?
Самил машинально коснулся щеки, выдавая себя.
— А… это не он. Я сегодня нанимался на постоянную работу… не взяли.
— И ты кинулся на хозяина с кулаками, убеждая, что лучше тебя никто ему не послужит? — Дик решил, что рассказ будет более красочным, если проявить меньше сочувствия.
Неудачник вспыхнул, но быстро сник.
— Не знаю, что я сделал не так. Я старался… Прочел объявление на улице, что в замок Гала́д нужен слуга, совершеннолетний мальчик моложе шестнадцати и непременно свободный от родительской опеки. Ну, я совершенно свободен, а деньги же надо как-то зарабатывать…
— Странное условие, — насторожился Дик. — Хозяин говорил, что тебе придется куда-то уехать или не покидать его замок долгое время?
— Нет, ничего такого. Только спрашивал, хорошо ли я знаю грамоту, люблю ли учиться… Могу ли аккуратно обращаться с одеждой, в какие игры любил играть в детстве: больше бегать или читать? Вообще-то, я и то, и другое люблю, я не знал, что правильно отвечать. Сказал, что могу делать всё, что прикажут. Он спрашивал, умею ли я убирать в доме, разводить огонь, готовить еду, накрывать на стол… Я помогал бабушке по хозяйству, так что сказал, что всё это умею. А какую работу я должен буду исполнять в его доме? Он так и не сказал… «Разную», но разве это ответ? Спрашивал, кем я хочу стать? А что я скажу? «Вашим самым верным слугой»? — так он мне не слишком понравился. Властный, здоровенный, строгий, рука тяжелая… — Самил шмыгнул носом и снова потер щеку. — Сказал, что хочу сам зарабатывать себе на жизнь и откладывать деньги… Может, зря я сказал про деньги? Он счел, что я очень жадный и буду его обкрадывать?
— А на самом деле, чего ты хочешь?
Мальчишка неуверенно двинул плечами.
— Я, правда, хотел откладывать деньги, чтобы потом отвезти их бабушке. Я ушел в самостоятельную жизнь, искать работу, но мы могли прожить и в деревне, с голоду не умирали, хотя хозяйство у нее небогатое. Я хотел вернуться кем-то… ну, кем-то таким, чтобы она мной гордилась, — затаенно вздохнул Самил и поднял внимательные глаза
