ее, старик тихо спросил загрустившую Сан:
– Ты ненавидишь хана, который прежде был тебе другом?
– Это невозможно. – Слезы навернулись на глаза, и она опустила взгляд. – Вон причинил нам ужасную боль. Поэтому я хотела сбежать и больше никогда его не видеть. Но возненавидеть его не смогла. Он бедный и несчастный человек. Должно быть, он проявил к нам такую жестокость, потому что и сам страдал не меньше. Не знал, как быть со своими чувствами, как развеять свои страдания. Он был нашим другом, но мы не сумели помочь друг другу. Не сумели быть честными друг с другом.
– А что насчет твоего потерянного друга? Он ненавидит хана?
– Не знаю. Думаю, он разделяет мои чувства, но, быть может, все наоборот. Я не знаю всего, что Вон сотворил с Лином. Однако Лин его никогда не забудет. Лишь это… мне известно.
Старик тихонько хмыкнул. Погрузившись в свои мысли, он замолчал на мгновение и осторожно прикоснулся к зеркалу, что висело у него на груди. Трудно было сказать, закрыты или открыты его скрытые бровями глаза, поэтому на первый взгляд казалось, будто он задремал. Некоторое время спустя старый шаман поднял голову и изогнул седые брови.
– Возвращайся туда, откуда ты прибыла, Сан. Туда, где тебя ждут друзья.
– Правда? – засияли ее глаза.
Старик крепко сжал ее ладонь.
– Лобсан мне рассказал: бубенчики зазвенели, когда он услышал твой голос. А когда ты оказалась здесь, я с первого взгляда все понял. Это Менке Тенгри[85] привел тебя сюда, чтобы твоя душа смогла обрести покой.
– Но бубенчики должны звенеть всякий раз, как он движется! – вдруг возник меж Боорчи и Сан еще один человек. – Вас сюда привели не бубенчики, а звезды: я научил Лобсана определять по ним путь.
Шаман облизал свои пересохшие губы, за которыми практически не осталось зубов. В их с Сан разговор вмешался старый уйгур по имени Борхан. Он был стар, как Боорчи, и защищал деревню с тех пор, как туда пришли шаман и его последователи, изгнанные с равнин. Его, как и Боорчи, местные уважали как духовного лидера и старейшину. Он, бывший волхвом, стал шаману лучшим другом и вечным соперником. Пусть они и спорили по пустякам, но десятилетиями поддерживали тесную дружбу.
– Разве я не прав, Сан? – шутливо закатив глаза, призвал он поддержать его сторону. Оказавшись меж двух стариков, она лишь улыбнулась смущенно, а Боорчи потряс ладонью пред глазами друга, будто был раздражен.
– Еще б ты что понимал! Это мои бубенчики помогали отыскать заблудших.
– Благодаря тому, что я научил определять путь тех, кто ездит в город. Сам ведь знаешь: ушедшие отсюда вернуться не могут.
– Сейчас мы говорим о важном. Иди вон туда и пей столько любимого кумыса, сколько пожелаешь, Борхан.
– Мне тоже нужно сказать Сан кое-что важное. Это поведали мне звезды. – Не обращая внимания на недоброжелательный взгляд Боорчи, он отнял руку Сан от шамана, а ее саму развернул к себе, чтобы посмотреть в глаза. – Завтра ты уезжаешь, и о твоей судьбе я спросил звезды. На запад ехать нельзя.
– Я о том и говорил! – рассердился Боорчи, но Борхан притворился, будто не услышал его. Перевернув ладонь Сан, он прикоснулся тремя пальцами к трем точкам.
– Я видел, как три звезды на небе тянутся друг к другу. Сейчас они лишь стремятся друг к другу, но в конце концов встретятся. Думаю, это ты и твои друзья. Один – тот, кого ты желаешь отыскать, еще один… тот, у кого глубокая связь с вами двумя.
– Вот нелепый старикашка! Ты подслушал историю, которую поведала мне Сан!
– Я говорю о хане, который прежде был тебе другом. Вокруг его звезды начинает сгущаться черный туман, и свет ее тухнет.
– Ты говоришь ровно то же, что услышал из моих уст! Разве могли звезды поведать тебе, что друг Сан – хан?
– Я рассказываю что видел! Эта звезда немало влияет на звезды Сан и ее второго друга. Она истрачивает свою силу, а Сан и тот, другой, теперь разлучены.
– Это значит, что с Воном случилось что-то плохое? – встревоженно спросила Сан, пристально глядевшая на старика, что держал ее за запястье. Борхан пожал плечами.
– Черный туман вокруг становится все гуще, и вскоре он потеряется в нем. Не будет рядом тех, кто поможет ему, вокруг останутся лишь ненавистники. Но оттого-то его звезда и притягивает к себе ваши звезды еще отчаяннее.
– То есть я должна вернуться в Тэдо? Туда, где сейчас Вон?
– Вам двоим нужно довести дело до конца. Второй ваш друг тоже прибудет туда, чтобы довершить начатое. Звезды говорят, что время пришло.
– Это я и собирался сказать. А ты меня перебил, Борхан!
– О чем ты? Это я хотел поведать все Сан, а ты лишь начал за меня, Боорчи.
Старики уставились друг на друга, их взгляды схлестнулись. Хотя препирательства этих двоих ничем не отличались от детских склок, они были самыми уважаемыми людьми в деревне. Сан, знавшая, что никто не относится к их советам легкомысленно, конечно, оказалась сбита с толку. Она не могла наивно довериться будущему, которое пророчили ей боги и звезды, но все ж душа ее затрепетала.
– Как мы можем все довершить? Чем все кончится? Что станет с нами тремя?
Лица ворчавших друг на друга стариков стали серьезными. Заметив обеспокоенное лицо Сан, они смягчились, но однозначного ответа дать не сумели.
– Ты узнаешь, только если отправишься туда. Никто не знает, каким будет конец. Но если ты не отправишься туда, не будет и начала.
– Не хотелось бы это признавать, но он прав. Отправляйся туда и поступай так, как велит тебе сердце. И обязательно прислушивайся к своему другу. К голосу его сердца, а не к тому, что произносят его губы.
Старики ласково сжали ее ладони. Почувствовав в них что-то маленькое и металлическое, она опустила взгляд. В одной лежала горсть маленьких бубенчиков, а в другой – крохотная туба размером с ее большой палец. И бубенчики, и туба были согреты теплом.
– Возьми их с собой. Когда вернешься сюда, бубенчики укажут тебе путь, – сжав ее ладонь, обнажил свои беззубые десны Боорчи.
– …Когда вернусь? Я?
– На самом деле этого никто не знает, – озорно улыбнулся Борхан, и шаман кивнул. – Но таков один из путей. Перед каждым человеком бесчисленное множество дорог, все зависит лишь от его выбора. Если наша деревня окажется частью одного из твоих путей, мы всегда будем рады тебе, – сказал Борхан, откупоривая крышку тубы, что лежала в другой руке Сан, и доставая оттуда пожелтевший лист. – Это карта неба, использовать которую я обучил Камиля и Лобсана. Она куда практичнее бубенчиков.
Вновь сложив подробную карту созвездий, Борхан убрал ее в тубу. Краем глаза взглянув на Боорчи, он озорно улыбнулся. Тот, хмыкнув, прилег на свое шерстяное одеяло, громко зевая, словно утомился. Не успели они опомниться, как наступила ночь и люди стали расходиться по домам один за другим. Когда, попрощавшись со стариками, Сан поднялась, в шатре уже почти никого не оставалось. Она вышла наружу и распахнула ворот своей одежды навстречу ночным ветрам пустыни. Скоро наступит холодная осень, а за ней – суровая зима, и все здесь замерзнет. Уехать нужно было прежде, поэтому отъезд назначили на завтра. Откинув голову назад, Сан взглянула на небо.
– Завтра мы наконец уезжаем. Не думал, что придется задержаться на месяц, – не успела она опомниться, как заговорил стоявший рядом Чан Ый. Вслед за ней он устремил взгляд к небу. Ночь стояла ясная, и небо было усеяно бесчисленными звездами. В Корё он не питал интереса к ночному небу, но там звезды были столь же яркими и прекрасными, как здесь. Когда покидаешь дом, все становится предметом тоски. С болью на сердце Чан Ый перевел взгляд с неба на Сан. – Какой совет дали старейшины деревни?
– Вернуться в Тэдо.
– То есть… мы возвращаемся? Хотя зашли так далеко?
– Не знаю, – испустила она долгий вздох. Белый пар вырвался из-под уголков ее губ
