точно облако и рассеялся. – Как ты и сказал, мы прошли большую часть пути. До Самарканда осталось совсем немного. Если вернемся сейчас, думаю, это еще долго будет бередить мне душу.
– Тогда почему не отправиться в Самарканд, как и планировалось? Разве вы не собирались после вернуться в Тэдо к Сонхве и остальным вне зависимости от того, удастся ли отыскать Суджон-ху?
– А если Лин отыщет Вона, пока я не в Тэдо? Если мы не сумеем встретиться, потому что я решу не возвращаться прямо сейчас? Если, не проявив терпения и в спешке бросившись на поиски, я навсегда потеряю шанс встретиться с ним?
– Сонхва с Пхильдо всегда следят за окружением прежнего вана. Если Суджон-ху найдет его, они обязательно сообщат вам об этом.
– Разве? Лин ведь ни за что не придет к Вону в открытую, так возможно ли это на самом деле?
– О чем вы говорите? – тихо спросил встревоженный Чан Ый. С Сан явно было что-то не так.
– Вону ведь всегда известно, где я, не так ли? Значит, когда Лин найдет Вона, тот сможет рассказать об этом и ему.
– Это подвергнет опасности и вас, и Суджон-ху, госпожа. Прежний ван не оставит вас в покое.
– Нам с Воном нужно разрешить это все, – пробормотала Сан нечто, что не сумел понять Чан Ый, и стала глядеть вдаль черной, точно чернила, пустыни. Ветер, дувший им в лицо, вздымал клубы песка и терзал широко распахнутые глаза. Чтобы защитить их, Сан приподняла ладонь и прикрыла ей лицо. Когда подул странно теплый ветерок, Сан открыла глаза и почувствовала щекочущее прикосновение, обвивающее ее пальцы. Длинная тонкая прядь волос обвила ее ладонь. Сан попыталась ухватиться за нее, но та быстро выскользнула и унеслась прочь с порывами ветра. Всего лишь прядь волос, но отчего-то сердце чудно́ затрепетало. Показалось, будто вместе с ветром, принесшим эту прядь, ее настиг и знакомый аромат.
– Что такое? – обеспокоенно спросил Чан Ый, видя, что она вот-вот заплачет. Прежде глядевшая на свои ладони Сан перевела на него взгляд – глубокий точно колодец. На глаза ее навернулись слезы.
– Я…
– Взгляни на это, нам нужно как следует заключить сделку!
Медленно заговорившая Сан уже не могла продолжить: Азиз спешно выбежал из шатра в поисках украдкой исчезнувшего Чан Ыя и с шумом остановился перед ними. Торговец-мусульманин, чей живот раздулся от выпитого айрака, посмотрел на них и решительно заговорил:
– На словах дела не делаются. Даже те, кто сперва с улыбкой кивает, соглашаясь вложить свои деньги, после обыкновенно отнекиваются: о чем, мол, речь? Будет намного спокойнее, если мы как следует составим договор и засвидетельствуем его! По приезде в Самарканд нам перво-наперво необходимо составить долговую расписку. Я включу в нее расходы на дорогу до Дамаска и стоимость товаров, которые там приобрету.
– Мы не поедем в Самарканд, Азиз.
Слова Сан заставили его напрячься. Повернувшись спиной к ошеломленному торговцу, она взглянула в темноту и тихо, но твердо прошептала:
– Мы отправимся в Тэдо.
17
Тайный замысел
Сон Панъён бесшумно открыл дверь. Горела лишь одна свеча, отчего в комнате было темно и жутко. Плотные занавески не пропускали солнечный свет, отчего внутри царила атмосфера таинственности и опасности. Она напоминала Панъёну его двоюродного брата. Он нахмурился пуще прежнего – лоб его по обыкновению наморщился – и подошел к Сон Ину, который сидел за столом, прикрыв глаза.
– Я принес.
Достав из-за пазухи аккуратно сложенные листы бумаги, он положил их на стол, и Сон Ин, прежде остававшийся неподвижным, словно спящий, открыл глаза. Точным движением он осторожно поднял бумаги, разглаживая листы и не позволяя им измяться. Пока он прищурившись просматривал документы, Панъён стоял у двери и встревоженно следил, что происходит снаружи. Не отрывая глаз от бумаг, Сон Ин спросил старшего брата, который сцепил руки и не находил себе места:
– Что такое, братец?
– Заметил что-то неладное, когда заходил сюда. Я был чрезвычайно осторожен, и никто не мог за мной проследить… но мне кажется, будто за мной наблюдают чьи-то глаза.
– Наблюдают, это правда.
– Что? Тебе что-то известно? – вздрогнул Панъён, а Сон Ин тем временем спокойно опустил на стол прочитанное.
– Это шпион, посланный прежним ваном. Тебе не о чем беспокоиться.
– Шпион? То есть прежний ван нас заподозрил? Как же так? Значит, он, должно быть, уже догадался обо всем, что мы сделали…
– Это не так, – увидев, как побледнел его старший брат, усмехнулся Сон Ин. – Выглядишь как щенок, что лает на луну. Как тебе только удается быть таким мальцом? Думаешь, он шпионит за мной день-два? Прежний ван следит за мной с того дня, когда мы впервые встретились. Он пока не догадывается, что мне лишь легче справляться с намеченным, когда я чувствую себя как на ладони. Это так мило.
– Прежнему вану действительно ничего не известно?
– Он до сих пор верит, будто я на его стороне. Время от времени я подкидываю ему приманку: намекаю, какие есть подвижки, – уверенно подтвердил он, и Сон Панъён, успокоившись, отошел от двери и приблизился к нему.
Бросив взгляд на разложенные на столе документы, он тихонько спросил:
– Что думаешь о прочитанном?
– У тебя очень ровный почерк, братец.
– Перестань нести чепуху и взгляни на содержание. Этого достаточно? Что-то нужно добавить? Убрать? Завтра гонец отправится к императору, чтобы передать ему прошение о возвращении на престол прежнего вана. Сегодня ночью все должно быть дописано.
– Хорошо, хорошо. Добавлять и убирать нечего. Давай оставим так, – охотно, в отличие от встревоженного брата, кивнул Сон Ин. Младший из братьев всегда был слишком легкомысленным.
– Ты слишком беззаботен. А вдруг государь примет прошение и вернет прежнего вана на родину? Мы должны были принять меры прежде, чем Хон Чабон станет подстрекать его величество, – проворчал Панъён, глядя, как его двоюродный брат аккуратно складывает бумаги. Прошло несколько лет с тех пор, как прежний ван Вон был отречен от престола и возвращен в империю Юань. За это время они приложили немало усилий, чтобы закопать прежнего вана и помешать ему восстановиться во власти. Чтобы заполучить Будашир, которая была немаловажным фактором политического могущество Вона, и свести ее с Сохын-ху Ван Чоном, они отправили того в Тэдо в качестве пленника и вместе с тем направили через Мин Хвон, корёского посла в империи Юань, прошение повторно выдать принцессу замуж. Они также стали финансово подавлять Вона, пытавшегося упрочить свою власть при дворе: значительно сократили расходы на содержание прежнего вана и укололи его достоинство. Кроме того, они беспрестанно развлекали старого вана, пристрастившегося к развратным играм и сношениям с красавицами, и делали все необходимое, чтобы искоренить оставшихся при дворе в Корё сторонников прежнего вана.
После пяти лет стараний наконец пришло время пожинать плоды. Теперь Сон Ин полностью контролировал старого государя, которого окружил своими людьми – в основном собственными родственниками, – чтобы укрепиться во власти. Хотя сам он значился лишь чиновником третьего ранга[86], его воля была государевой волей. Однако и это его не удовлетворяло. Прежний ван так и оставался ядом, способным в любую секунду представить для них угрозу. Отправленный в Тэдо пленником Ван Чон не мог и на мгновение встретиться с Будашир, а робкий Мин Хвон вернулся разочарованным, так и не сумев передать императору прошение о повторном браке для принцессы. Кроме того, среди корёских подданных до сих пор оставались не только приверженцы нынешнего вана, но и сторонники предыдущего государя. Мешали Сон Ину и те, кто высказывался в пользу примирения нынешнего и предыдущего ванов.
Хон Чабон, дядя четвертой супруги предыдущего вана, госпожи Хон, и зять Вона, Чеан-гон, были одними из тех, кто выступал за примирение отца и сына, и на сей раз им удалось убедить его величество: тот подал императору официальное прошение о возвращении сына на родину. Было совершенно ясно, что планомерное наращивание власти рода Сонов прекратится, только предыдущий ван вернется в Корё, поэтому неудивительно, что Сон Панъён был так обеспокоен. Сон Ин же только рассмеялся.
– Прежний ван не вернется. Зачем ему отбывать в Корё и препираться со стариком, которого он не желает видеть, сейчас, когда он обзаводится связями при дворе императора и благодаря этому надеется добиться
