углы бытия.
Нам совсем не по душе то, что мы обнаруживаем. На глаза попадаются неприятные ощущения, проблемы и несовершенства, недостатки и ограничения, несбывшиеся мечты и неутоленные желания. Открывается больше свободы, больше вариантов, как себя повести и куда направиться. Их голоса зовут нас то туда, то сюда. Мы колеблемся, и это треплет наши и без того напряженные нервы. Мы не хотим видеть столь много, ведь это причиняет боль.
Беспокойство, неуверенность и неопределенность оказываются теперь под пристальным вниманием. Оттого они кажутся нам еще больше и мучительнее. Мы замечаем свою неудовлетворенность, уязвимость и неусидчивость и начинаем беспокоиться еще больше.
Мы замечаем дурное, мы замечаем свою реакцию на дурное, мы реагируем на свою реакцию. Микроневрозы ума замыкаются в мучительную петлю и, попав под увеличительное стекло, повышаются до ранга неврозов. Неврозы же вот-вот поднимутся до чина психических отклонений.
Нечто в нас испытывает животный ужас от одной только мысли о прямом контакте с чем-то настоящим, а не с привычным для нас сном. Пространство правды слишком обширно. Реальности так много, что мы теряемся, а ее свет чересчур ярок. Мы не знаем, как себя вести, и не можем переварить столь обильную и непривычную трапезу.
Психический рефлекс заставляет нас отрыгивать переизбыток правды, отторгать ее и искать анестезию от причиняемой нам боли. Мы принимаемся смотреть ленту новостей, проверять сообщения, обдумывать планы на вечер, отправляемся менять лампочку в гостиной или подышать свежим воздухом.
Простор и широта открытого присутствия заставляют чувствовать себя маленькими, уязвимыми и не готовыми к вызовам судьбы. Все что угодно сгодится в качестве анестетика. Оно должно развлекать или хотя бы отвлекать, как драма или истерика. Оно должно сузить ум и схлопнуть панораму опыта, подавить осознанность, убрать эту страшную реальность. Кроме того, подобное отвлечение прогонит досаждающую нам скуку, пускай и ненадолго.
Чтобы не видеть слепящего света, мы на худой конец можем взять банку с йогуртом и уже в который раз внимательно изучить его состав и калорийность, а потом повторить ту же процедуру на монгольском языке. Мы хватаемся за любую соломинку.
Мы привыкли быть пьяными, привыкли быть в эго-трипе. Стоит нам протрезветь, как приходит похмелье. Голова начинает гудеть, глаза болезненно реагируют на свет. Трезвость пугает и отталкивает. Она слишком реальная, слишком яркая и не похожая на сон, слишком интимная, слишком требовательная.
Что чувствует пьяница, который начинает по-настоящему трезветь? К нему приходит чувство ответственности, вина за свое опьянение и за свое желание выпить, муки выбора. Чувство вины из-за пьянства вновь толкает нас поскорее задернуть шторы и приложиться к бутылке эго-трипа.
Осознанность становится мучительна, потому что при отсутствии одного мощного отвлекающего и сжимающего ум фактора ему на смену приходят много малых. Мы колеблемся из стороны в сторону, нас треплют многочисленные заботы, мысли и потребности. Ничто их более не заглушает.
Чтобы избежать этого, мы находим для себя какое-нибудь сильнодействующее и долгосрочное отвлечение. Его задача все та же – сузить и ослепить ум, но уже надолго. Так голоса умолкнут, и в нас воцарится некоторое подобие порядка.
Самый грубый и прямолинейный подход – это обратиться к услугам наркотиков или алкоголя. Они погружают в сон и дарят забвение, так что мучительная реальность и ничуть не менее мучительная свобода выбора отступают. Голоса смолкают или же теряют над нами власть.
Иногда вместо этого или вместе с этим мы тянемся к бутылке человеческого общения. Мы невротически производим болтовню и впитываем речевой шум, который непрерывно производят другие. Мы пускаем по своим венам сплетни и пересуды и часами напролет предаемся small talk.
Рядом с нами всегда должен кто-то быть. Что-то постоянно должно происходить и отвлекать внимание: мероприятия, встречи, походы, драмы, новости. Этот наркотик также спасает нас от болезненной ясности и чистоты. Главное – не оставаться в одиночестве и тишине, главное – поменьше видеть и слышать.
Наконец, все с той же целью мы находим себе разнообразные увлечения и следуем веяниям и содроганиям моды. Мы окунаемся в новые занятия с головой, чтобы подольше побыть на спасительной глубине. Мы подогреваем свои ожидания и мечты, а в самом процессе подпитываем и разукрашиваем их так ярко, как можем. Чтобы легенда казалась более убедительной, мы рассказываем ее не только себе, но и другим. Наши занятия выставляются напоказ, их свет отражается от других людей и возвращается назад приумноженным.
Скоро фальшиво раздутый пузырь восторга все равно скукоживается. И как только наш очередной трип начинает отпускать и трезвость подступает комом в горле, мы отправляемся на поиски новой страсти. Мы снова с гадливостью срыгиваем реальность, забываем про этот досадный инцидент и начинаем надувать новый эмоциональный пузырь.
Впрочем, существует способ избавиться от столь суетливого круговращения увлечений. Для этого нужно пойти ва-банк и сделать одну крупную ставку. Требуется продать себя с потрохами и раз и навсегда стать ревностным адептом какой-нибудь одной точки зрения, образа жизни, секты или партии. Нужно сжать свой ум для фанатичного служения кому-то или чему-то.
Все эти отвлечения, от химических наркотиков до информационных, в некотором смысле и правда гармонизируют ум. Вне всяких сомнений, они работают. Иначе почему человечество не слезает с этой иглы? Но вот водворяя в уме подобие порядка, они одновременно сжимают его, ослепляют и разрушают.
Это гармонизация по нисходящей траектории. Она калечит и за счет этого снимает многочисленные сложности. Это как ампутировать себе ноги, чтобы избавить себя от хлопот по части покупки обуви и хождения на работу.
Наркотизация разрушает ум, а подчас разрушает и наше тело. Внутри ума начинает расти снежный ком из ошибок поведения и восприятия. Копятся несостыковки, и это делает дальнейшую анестезию и бегство от реальности все сложнее и сложнее. Старые средства прекращают работать так же хорошо, как прежде. У нас вырабатывается привыкание. Следовательно, нам нужно повышать дозу. Нужно больше и больше того же самого: еще больше наркотика, еще больше общения, еще больше увлечений и их смены, еще больше фанатизма.
С годами невротическая суета набирает темпы. Она концентрическими кругами утягивает нас в кроличью нору несчастья и безумия. Соглашаясь по незнанию на нисходящую гармонизацию жизни, подсаживаясь на ядовитые анестетики, мы берем у мира крайне невыгодный кредит. Проценты по нему не потянуть никому.
Подлинная гармонизация ума происходит только по восходящей траектории. Она движет нас прочь ото сна, навстречу бодрствованию. Даже невероятно все усложняя, она все невероятно упрощает. Здесь нет никакого противоречия. Упрощение достигается не за счет того, что мы ампутируем свои способности и изымаем из жизни огромные куски. Гармония
