душной раздевалке ей и вовсе стало нехорошо. После обеда, как правило, глаза слипались. Аня шла домой, мечтая даже не поесть, а забраться под теплое одеяло и проспать до самого вечера.
Дома ее встретили сразу все — за столом с бумагами сидели озадаченный Платон, суетливая Марта Михаиловна и незнакомая важная женщина в очень дорогом и красивом костюме. Чуть поодаль стоял мужчина, оказавшийся юристом.
Аня нахмурилась.
— Анечка, дорогая, давай знакомиться, я — твоя бабушка, — заявила женщина. — Меня зовут Мария Тимуровна, мы с тобой встречались на мероприятии по химии. Ты там так чудно решила задачу…
В глазах девушки мелькнуло понимание.
— Вы — мама Виктора Галлямова, да? — спросила Аня. — В институте преподаете. Мама рассказывала о вашей семье.
Голос у Анны был холодный. Они плохо обошлись с ее матерью.
— С Дианой у нас были довольно напряжённые отношения, но, детка, я совсем не знала о твоих бедах. Словом, я приехала забрать тебя с собой в Москву.
— В Москву? А зачем? — сцепила руки девушка, испуганно глядя сразу на всех.
— Я живу совершенно одна, у меня большая квартира, налаженный быт. Кроме того, я состою в попечительском совете многопрофильного лицея при нашем ВУЗЕ. Ты поступишь к нам, будешь учиться, летом я свожу тебя к отцу за границу. Мой сын очень хочет с тобой познакомиться. У него два мальчика, а вот дочери не случилось.
— Я уже тут привыкла, — честно сказала Аня, отступая назад. — Да и зачем мне лицей, учиться не так много до экзаменов, всего полторы четверти! Спасибо, но нет.
— А высшее образование? Я наблюдала за тобой, ты очень талантлива. Будешь учиться в одном из лучших вузов России! — не унималась женщина.
Гостья обратилась за помощью к семье Гольдман.
— Вы хоть ей скажите! Это же перспективы! Все бесплатно, не хочешь сейчас ехать, можно собраться, приехать в гости, все посмотреть, решить попозже!
Марта смотрела на модную московскую тетку откровенно враждебно. Конечно, чего не захотеть получить готового ребенка, наследницу, взрослую, красивую, умную, классиков читающую девушку!
— Платон? — спросила Аня.
Мужчина, нахмурившись, посмотрел на нее.
— Может быть, стоит подумать над предложением Марии Тимуровны, — осторожно сказал он. — Для тебя так будет лучше. В любом случае, ты совершеннолетняя, решать тебе.
— Я никуда не поеду, — сказала Аня. — У меня был сложный день. Если вы не возражаете, я пойду к себе. Мария Тимуровна, извините.
Московской бабушке характер и стать внучки нравились. Гордая, красивая, независимая. За деньгами семьи не побежала, а деньги для нее у них есть!
— Я не прошу принять решение сразу. Оставлю тебе документы по поступлению, свои контакты, контакты отца, он ждет твоего звонка, — кивнула Мария Тимуровна.
Аня попрощалась с гостями и пошла к себе. Упав на постель, она расплакалась.
Платон пришёл минут через пятнадцать. Осторожно сев на кровать, он неловко погладил Анну, отвернувшуюся от него, по спине.
— Анюта, — сказал он. — Ну что ты плачешь. Я не гоню тебя. Я думаю, прежде всего, о тебе. О твоем образовании, о будущем.
— Уходи, — сказала, всхлипывая, Аня.
— Я думаю о том, как будет лучше тебе, не обижайся, — сказал Платон.
— А тебе? — вдруг обиженно спросила Аня. — Как будет лучше тебе?
— Мое мнение в этом вопросе — последнее, — серьезно сказал Платон.
— А я хочу узнать, — твердо сказала Аня, вглядываясь в его лицо. — Как будет лучше тебе⁈
Платон не ответил. В ответ на его молчание Аня горько расплакалась, он поспешил встать, чтобы уйти.
Дойдя до двери, он все-таки не выдержал и громко, четко сказал:
— Я все-таки признаюсь тебе. Мне будет плохо, если ты уедешь. Я точно этого не хочу. Без тебя моя жизнь будет пуста. Ты мне уже всю душу вынула.
Платон тихо вышел.
Аня замолчала, обдумывая услышанное. Она решила, что раз его жизнь без нее пуста, то завтра она решится и скажет ему все, как есть.
Глава 4. Ребенок
Платон опять всю ночь переживал. Ему от своего признания было не по себе. Он же обещал себе не смущать Аню дурацкими признаниями, запретил как-то обозначать, что очень привязан. В первую очередь, чтобы она не чувствовала себя обязанной.
И вот вытребовала с него, зараза такая, нежности. Сама ни слова не сказала. Повелся на девичьи слезы!
Утром Платон встал с намерением поговорить о том, что они могут попробовать побыть в отношениях. С условным сроком. Если Анне станет в тягость жизнь с ним — она свободна.
Скажем, он ей сделает предложение, а Аня подумает. Скажем, пока они решают это невозможное положение с бумагами о родстве.
Ночью Мария Тимуровна написала ему, что хотела бы свозить Анну на курорт, чтобы отдохнуть. На взгляд Платона, идея была хорошая. Он пока вырваться, чтобы ее куда-то свозить, не сможет.
Аня в разлуке смогла бы отдохнуть и взглянуть на происходящее со стороны. Нужно ей все это — отношения, ранний брак, или не нужно. Она понежится на каникулах где-нибудь на пляже, сменит обстановку. Он ей даже денег на расходы побольше даст, чтобы от бабушки не так зависела.
Аня спустилась со второго этажа строгая, решительная. Платон невозмутимо жарил блинчики. Он уже заготовил речь.
— Садись за стол, школьница, — сказал он. — И бери блинчик.
Аня села, обдумывая, как начнет разговор.
Но Платон, пошарившись в кухонном шкафчике, вытащил пустые упаковки из-под лекарств назначенных Анне для нормализации сна неврологом.
— Все препараты закончилось? Почему не сказала? Новые бы купили, — кивнул Платон.
— Я не пью их, — сказала Анна.
— И давно? — спросил Платон.
— Довольно давно, — вздохнула девушка.
— Спишь ты хорошо, — кивнул Платон. — Может и верно.
— Я вообще их не пила, — выпалила Анна, гадая, когда до мужчины дойдет суть ее признания. — В первый день выпила, почувствовала себя ужасно…
Аня замолчала, потому что Платон схватился на край столешницы, лицо его помрачнело.
— Так ты все знала? — спросил он.
— Да, — ответила Аня. — Знала. Молчала, потому что мне хотелось, чтобы ты был со мной, ну хотя бы так.
Платон сердился. Он вдруг понял, что Анна все время знала и понимала про него больше, чем он показывал ей. Чувствовала все эти поцелуи в ушко, излишне пылкие объятия, знала, и делала вид, что все в порядке.
— Ну что ты злишься, — сказала Аня, обняв мужчину со спины. — Если мы хотим одного и того же!
Он развернулся, обняв девушку, и вглядываясь в ей в глаза.
— Оба хороши, — вздохнул Платон. — Я ходил украдкой, ты притворялась, что спишь. Смеялась надо мной?
— Нет, радовалась, — не согласилась девушка. — Ролики
