до этого — Аня стояла у стены, бледная, как больничная простыня, и казалось, еще один шаг — рассыплется в прах.
— Родственники едут на своей машине, — добавил фельдшер.
В машине Лена тихо сказала Анне:
— В школе никому не говори. Госпитализируются по разным поводам в гинекологию. И девочки, и девушки, и бабушки.
Аня кивнула. От переживаний она даже говорить не могла.
— Да не реви ты, — подбодрила девушку Лена. — Дело житейское. У меня до Вовки два выкидыша было и ничего. Родился Вовка, вон какой лоб вымахал.
В приемном покое Аню встретил запах антисептика, смешанный с тоской. Платон уже ждал ее там.
Лена передала медсестре документы и быстро ушла.
Аню взяла на осмотр пожилая докторша.
— Проси, чтобы тебя маленьким зеркалом осматривали, — быстро сказал ей Платон.
— Что? — нахмурилась Аня.
— Сам скажу, — буркнул мужчина и зашел к коллеге изложить просьбу.
— Платон Михайлович, без вас разберемся, — заявила гинеколог. — Выйдите!
Когда Аня вошла, докторша ехидно сказала ей:
_ А почему в школе когда медосмотр был, ты сказала, что половую жизнь не ведешь. Наврала, значит?
— Так медосмотр в ноябре был, а сейчас февраль, — резонно заметила девушка. — Это сейчас принципиально?
— Жалобы какие? — процедила докторша.
Осмотр на кресле стал пыткой. Холодные инструменты, бесчувственные руки, фраза, брошенная со злорадством:
— Будем делать аборт! С такой кровопотерей спасать уже некого!
Слово «аборт» прозвучало как удар топора.
— Переодеваемся, оформляемся в палату, — заполняя документы, приказала гинеколог
Аня тяжело задышала, пытаясь продышать слёзы, но они полились рекой.
— Тут что, дурдом? — оторвавшись от писанины, ехидно поинтересовалась гинеколог.
— Нет, конечно же нет, — вытерла слезы Аня. — Извините, а вы точно уверены?
— Однозначно, — заявила докторша.
Аня кое-как как оделась, и она рухнула в объятия Платона, цепляясь за его пиджак, как утопающий за соломинку:
— Ты что, ты что, — испугался мужчина, усаживая Анну на сиденье.
— Мне сказали, что сделают аборт, — зарыдала девушка.
— Узи-то еще не делали, — озадачился Платон. — Подожди плакать.
Он гладил ее волосы, словно пытаясь сгладить каждую колючку боли.
— Узи только завтра, — всхлипнула Аня. — А пока в палату.
— Мы сделаем тебе узи прямо сейчас, — пообещал Платон. — Я тебе найду кого кого-нибудь. Хотя узист действительно будет завтра. Ну что ж, пойдём, сам тебе сделаю.
— А ты умеешь? — наивно спросила Аня.
— К счастью да, — нервно кивнул Платон. — Мы некоторые операции под контролем узи делаем.
В пустом кабинете экран УЗИ замерцал, как волшебный фонарь. Платон провел датчиком по ее животу, где под тонкой кожей пряталась вселенная размером с фасолину.
— Смотри, — его голос дрогнул, — сердце бьется.
На экране пульсировала крошечная точка — маячок надежды. Аня рассмеялась сквозь слезы, и этот смех звенел, как первый весенний ручей.
— Область отслойки, правда, большая, но она в стороне. Я бы оценил наши шансы на сохранение беременности как хорошие.
— Все, я тебе сейчас найду самую тихую палату и поеду по делам. Вернусь через два часа, привезу тебе чего-нибудь хорошего, а ты обещаешь больше лежать, не переживать и в споры не вступать, — улыбнулся Платон.
Аня первый раз оказалась в больнице, да еще по такому поводу! Она легла под тонкое одеяло и зажмурилась. Ей не нравилось все: твердая кровать с худым матрасом, выкрашенные до половины голубой краской стены, запах хлорки. Но она потерпит. Лишь бы малышу внутри нее стало лучше.
— Выпейте лекарство, — раздался строгий голос медсестры.
Аня открыла глаза.
— А что это? — спросила девушка, послушно кладя таблетку на язык.
— Так нужно ребенку, — закатила глаза медсестра.
Аня уснула. Пока она дремала, палату пришла мыть санитарка, оглушительно гремя железным ведром.
— Все в коридор! — ругалась женщина, пытаясь командовать.
Аня с опаской подтянула тапочки на постель, и санитарка тут же помыла на том месте юркой шваброй.
— Значит ты — доктора дочка, одиннадцатиклассница, — веселилась женщина. — Ну и ну! С Мартой-то мы соседки, я ей позвонила, а она ни слухом ни духом, что ты тут сохраняешься. Ну я и рассказала, мол, точки ваша девочка, в двенадцатой палате. Порадовала учительницу, а то вечно ходит, нос задирает! Раньше за такое дёгтем ворота мазали!
— Ну что вы пристали к девочке, — возмутилась многодетная соседка, приехавшая сохранять то ли четвёртого, то ли пятого ребенка. — У нее, может, быть было то один раз, с таким же сопляком как сама!
Аня отвернулась к стене. Тут было ужасно, и она очень хотела домой.
Разбудил ее Платон, который заступил на дежурство. Мужчина тихо сел на ее постель и теперь щупал пульс.
Увидев, что девушка проснулась, он чинно и нежно поцеловал ее в запястье.
— Как себя чувствуешь? — ласково спросил он.
— Хорошо, — сказала Аня, присаживаясь в кровати.
— Кровянистые выделения больше не идут? — внимательно посмотрел на нее Платон.
— Вроде нет, — осторожно сказала Аня, боясь пока сглазить удачу.
— Отлично. Скорее всего была отслойка, да вся вышла. Завтра мой коллега сделает тебе повторное узи, пару деньков полежишь и домой.
— А можно завтра домой? — зашептала Аня.
— Нет, — убежденно помотал головой Платон.
— Почему нет, какая разница, где лежать⁈ — удивилась Аня
— Дома ты так, как здесь, соблюдать постельный режим не будешь. Сразу найдется куча дел. Ужин сварить, пол в гостиной на третий раз, как ты любишь, намыть, стирку забросить и после развешать. Сказано полежать, вот и полежи. Тебя здесь никто не обижает?
— Нет, — кивнула Анна.
— Если что, я рядом, — сказал Платон. — Нос не вешать.
— Я не вешаю, — заверила его Аня
Мужчина достал из кармана халата крупное красное яблоко и вручил девушке.
Когда Платон ушел, соседка пораженно спросила у меланхолично жующей яблоко и поглаживающей свой живот девушки:
— Это доктор, что ли отец ребенка⁈
— Нууу, — не стала отвечать Анна, но соседка и так все поняла. Она удивленными глазами смотрела на девушку, а потом начала быстро строчить в телефоне.
Платона дома ждала находящаяся в состоянии истерики старшая сестра.
Мужчина, увидев ее пальто в прихожей, вздохнул.
Сегодня у него уже была потасовка с Кулагиным. Анестезиолог, узнав на планёрке, что синеглазая, так нравящаяся ему девушка госпитализирована с диагнозом «угрожающий выкидыш», прямо в коридоре накинулся на предполагаемого папашу с кулаками. Платон ушел от удара и для порядка врезал анестезиологу в бок. После этого их быстро растащили.
— Извращенец чертов, признайся, специально себе ее из Турции выписал? На молоденьких потянуло⁈
Кулагин сделал вид, что плюнул на пол.
— Дождешься, еще раз получишь, — хмуро пообещал Платон, — на этот раз по лицу.
Марта сидела за кухонным столом, нахохлившись, как курица на насесте.
С сестрой он драться не будет.
— Нечего мне мораль читать, — сразу заявил Платон и
