кругом!
— Всё просто, — девушка улыбнулась, доставая из сумки блокнот с закладками-наклейками из мультиков. — Мальчики учат меня тайм-менеджменту. Вот, держи мои старые шпаргалки по высшей математике. Тут даже формулы с котиками. Я знала, что кому-нибудь пригодятся.
В университете Анна сразу попала в разряд самых приметных и желанных девушек, пока старшекурсники не разобрались, что синеглазая красавица со строгим пучком давно и счастливо замужем. Обручальное кольцо углядели не сразу, а на занятия Анна добиралась сама. У девушки был добротный новенький кроссовер, который она оставляла на парковке рядом.
Мечты воздыхателей разрушились, когда к девушке в перерыве стал приезжать строгий мужчина постарше. Делал он это регулярно. Иногда один, иногда с детьми. Сразу стало ясно, что синеглазка занята.
— Второй-то совсем малыш! — ахнула другая одногрупница Анны, двадцатидвухлетняя Елена. — Сколько ему?
— Одиннадцать месяцев, — смутилась Аня. — Яшенька скучает, поэтому папа его привозит ко мне, когда пар много.
— Ты еще кормишь, наверное, — прозорливо спросила Елена.
— Да, — смутилась Аня, — кормлю. Он у меня еще совсем маленький.
— Как ты успеваешь? — опять заохали девочки.
— Мне учеба легко дается, — махнула рукой Аня. — Мальчики у меня не вредные.
Они смеялись, а за окном опять Платон ждал её у машины, держа на руках сына. Малыш тянулся ко всему сразу, смешно хлопая ладошками по стеклу.
— Папа опять нарушил режим? — притворно строго спросила Аня, целуя сына в макушку, где пахло молоком и летом.
— Он сам требовал, — Платон прижал её к себе, пряча улыбку в её волосах. — Говорит, без мамы даже погремушка не гремит.
Дома их ждал Дима — пятилетний философ, раскладывающий кубики не по цветам, а «по настроению».
— Мам, зелёный — он грустный, — серьёзно объяснял он, пока няня, закатывая глаза, поправляла идеально сложенные полотенца. — Его надо пожалеть.
— Унаследовал твоё сердце, — шептал Платон, наблюдая, как Аня, сняв элегантное платье, тут же надевает фартук…
Вот и сегодня Платон заехал за своей ненаглядной прямо с работы. После того, как Анна вышла на учёбу, он очень скучал и часто приезжал, бывало, прямо в перерыв.
Привык, что она дома. Уютная, домашняя и, еще недавно, беременная, или с малышом на руках.
Детей Аня любила, парни у них вышли отличные. Крепкие, рослые. Их комната была полна развивающих игр, кубиков и тому подобного.
Няню Аня держала в ежовых рукавицах. Благо, она работала у них с самого рождения Димки и все требования и чудачества молодой мамы ей были знакомы. Аня не утратила своей любви к идеальному порядку, приучив к нему и няню, и старшего ребенка. У нее даже Дима в садике складывал одежду в шкафчик так изящно, что воспитатели удивлялись. Платон сам стал свидетелем подобного разговора:
— Вот посмотри, как у мальчика сложена одежда! — выговаривала чья-то мамочке своей дочке-неряхе. Посмотри, футболочка квадратиком, носочки, шортики, идеально. А ты девочка. Де-воч-ка!
Платон же подумал, что научить чему-то ребенка, выговаривая, и показывая ему «сына маминой подруги» нереально. Необходимо самому быть примером. Их дети всему учатся у мамы. Ну и у папы тоже.
Дела у Платона шли в гору. Он мог позволить нанять в помощь жене домработницу, няню. Все домочадцы были хорошо одеты и отдыхали два раза в год на курорте. Да что там! За пять лет они и в США два раза летали к папе Анны. Нормальный оказался мужик.
— Привет! — Аня села в машину прямо в белом халате, только пальто накинула. У нас перерыв 40 минут.
— Успеем, — кивнул Платон, выруливая, чтобы поехать к кафе.
— Там и халат сниму, торопилась, — рассмеялась Аня. — Нам преподаватели говорят, что первокурсников можно угадать по белым халатам, которые мы даже в магазин забываем снимать!
— Да, не комильфо, — кивнул Платон. — хорошо, хоть медицинскую шапочку с головы стянула!
— Что за новость ты хотел сообщить? — спросила девушка.
— Нас приглашают в Маккавеевку на юбилей к Кулагину, — улыбнулся Платон.
— Это который тебе за женитьбу на мне высказывал? Не поеду, — нахмурилась Анна.
— А ты злопамятная, — хмыкнул Платон. — Нам, мужикам, проще: подрались, пар выпустили и забыли. Зря дуешься, он очень приглашал.
— Я подумаю, — хмуро сказала Анна. — Кстати, звонила Марта, приедет к нам на выходные, мальчиков проведать. Очень по Яше соскучилась, месяц его не видела.
— Ну так шутка ли — директрисой стала. Большой человек! — засмеялся Платон.
Еще четыре года спустя, учась уже на пятом курсе, как-то Аня шла домой чрезвычайно довольная. У нее была недельная задержка. В сумке лежало два тестика, но она уже знала, что все получилось
Она уговаривала Платона на еще одного ребенка недолго, чуть меньше недели.
— Ну пожалуйста, — умильно просила она у мужа.
— Неучем хочешь остаться и сидеть дома? Я не против, — поднял брови Платон. — Только ко мне потом никаких претензий, что пять лет на отлично проучилась и бросила.
— Закончу я, закончу! — сердито сказала Аня, а потом стукнула его кулачком. — Мне нужен еще один. Яше уже пять! Диме девять!
— Знаешь, дорогая, мне заранее жалко нашего третьего. Мама, разрывающаяся между учебой и двумя младшими детьми. Я уже молчу о неделями сексуально неудовлетворенном их отце.
— Что?!! — выпучила глаза синеглазая девушка. — Это ты неудовлетворен? А кто меня вчера в ванне мыл и чуть не мурчал от удовольствия? А потом до утра… Да я на первую пару ушла, не выспавшись!
— Да я на будущее, — защищался Платон. — На будущее.
Аня сердито посмотрела на него и отвернулась.
Четыре дня спустя он сдался. Еще бы не сдаться, ненаглядная дулась, как мышь на крупу. Отказывалась от вечерних свиданий и запрещала забирать с занятий. Пришлось брать мешок шоколадных яиц для мальчишек, ей хорошенький букет, любимые конфеты — «Моцарт». Аня, увидев сию взятку, поняла, что ветер переменился и мгновенно подобрела.
Вечером Платон, уложив мальчишек, пришел в супружескую постель.
— Ладно, шантажистка, твоя взяла. Кого делать будем? Мальчика, девочку? Двоих? Кого заказываете?
— Девочку, — довольно кивнула Аня, глядя на него обожающими глазами.
— Всегда бы на меня так смотрела, — вздохнул Платон. — Может я для тебя просто осеменитель и отец детям? Любишь хоть меня, тиран домашний?
— Ну ты же знаешь, что я тебя больше всех люблю, — искренне сказала Аня. — А наши дети это не только для меня, но и для тебя, чтобы ты знал, какими прекрасными и разными они могут быть!
— Веревки из меня вьешь, — полным обожания голосом заявил Платон и начал стягивать с жены пижаму.
Ночью, когда дом совсем затих, Платон обнимал её, слушая мерное дыхание детей за стеной.
— Знаешь, о чём думаю? — его губы коснулись её виска. — Мы как те самые гены. Сложились неправильно, но…
