прямой.
Август немного расслабился.
– Я твержу ему это десятилетиями.
– Столетиями, – поправил Джаспер.
У меня внутри все сжалось.
Они и вправду были семьей дольше, чем длится человеческая жизнь.
Если я осуществлю свой план, поставит ли он меня когда-нибудь на первое место? Сможет ли он когда-нибудь выбрать меня вместо них, если дойдет до крайности? Потому что я могла уважать преданность в такой запутанной ситуации, в какой мы оказались, но я никогда не смогла бы пообещать свое будущее тому, кто бросит меня, если его попросит об этом брат.
Семья – это важно, но если я действительно стану его парой, он должен будет считать своей семьей и меня.
Сможет ли он это сделать?
И что не менее важно: готова ли я рискнуть всем ради того безумного плана, который пришел мне в голову?
Я наконец отпустила Августа и сняла с себя его руки. Он не хотел, но в конце концов отступил.
Его пальцы снова обхватили прутья, избитое лицо просунулось в щель между ними, а грудь плотно прижалась к металлу.
Моя футболка была мокрой от его крови, и ее запах наполнял воздух еще сильнее, чем прежде.
Драконы, с которыми я пришла, заняли позиции вокруг меня, снова скрывая меня от Августа. Мы двинулись обратно.
Пока мы поднимались по лестнице, я прокручивала в голове моменты, которые мы пережили вместе, и суровые факты сложившейся ситуации.
Августу было больно.
И мне предстояло решить, смогу ли я с этим жить.
20. Элоди
Когда мы вернулись в жилую часть горы, я не стала просить драконов отвести меня в мою комнату. Меня привели в помещение, похожее то ли на маленький кафетерий, то ли на большую кухню с обеденной зоной.
Увидев меня, Илай поморщился.
– Я принесу тебе поесть. Садись и отдыхай, – сказал Джаспер, направляясь к тому месту, где другой дракон уже накладывал себе еду на тарелку.
Я пересекла комнату и села рядом с Илаем.
– Насколько он плох? – спросил он.
– Достаточно.
Я провела рукой по волосам.
На них тоже была засохшая кровь.
– Он не согласился уйти?
– Нет. Он не бросит вас, ребята. Говорит, вы семья.
Илай наморщил лоб.
– А вы – нет?
– Не знаю. Он все еще думает, что сможет продержаться весь срок.
Дракон фыркнул.
– Самоуверенный придурок.
На это я ничего не могла возразить. По крайней мере, насчет того, что Август был придурком. И у него определенно слишком большое самомнение. Это факт.
– На что похожи драконьи пары? – спросила я, меняя тему.
Мне нужно было получить ответ на этот вопрос, прежде чем я смогу обдумать свой план.
– Они раздражающе близки. Все из-за ментальной связи. Пары редко расстаются, но когда оказываются врозь, все равно общаются мысленно. Это сводит с ума, но так, что это тебе не может не нравиться.
– Но Гром всегда на первом месте? – уточнила я.
– Нет. Большинство драконьих пар проводят свою жизнь в мире людей и возвращаются на гору Мэйн только тогда, когда мы очень в них нуждаемся. Прошли десятилетия с тех пор, как сюда в последний раз вызывали дракона из пары. Единственная женщина, которая находится здесь постоянно, – это та, которая связана с лидером Грома, если он в паре.
Вау.
– Так что, если я создам пару с Августом после всего этого…
– Вы, наверное, вернетесь в ваш дом и будете жить долго и счастливо.
У меня снова перехватило дыхание.
– Ты уверен, что он захочет уйти? Он не готов даже бросить тюрьму, чтобы спасти свою жизнь.
– Если он покинет Гром прямо сейчас, то окажется в изгнании, – пояснил Джаспер, устраиваясь рядом со мной. Он поставил передо мной тарелку, не выпуская из рук свою. – Если с ним что-то случится и ему потребуется помощь клана, традиция обязывает нас не отвечать. Он останется один. Но если он продержится полгода в тюрьме, то восстановит свое положение в наших рядах и сможет жить своей жизнью с тобой, не потеряв нас.
– Вы его братья, но отвернетесь, если он выберет закончить страдания в тюрьме? – недоверчиво спросила я.
– Он потеряет не нас, а всех остальных.
Джаспер обвел рукой комнату, полную драконов, которые ели и переговаривались. Многие из них с интересом поглядывали на нас.
Я не могла утверждать, что окончательно во всем разобралась, но после его слов происходящее обрело для меня больший смысл.
Я вспоминала все, что мы с Августом пережили. Ставил ли он хоть раз чью-либо безопасность и благополучие выше моего?
Нет.
С другой стороны, тогда мы проходили через зной…
Аргх.
Это было непростое решение. Очень непростое.
К нам за столик подсел еще один дракон-оборотень и задал Илаю вопрос о его смене в тюрьме. Вслушавшись в их разговор и ковыряясь тарелке, я начала лучше понимать, как функционирует группа.
Да, эти парни грубоваты, но они есть друг у друга. Они семья. И они добиваются своей свободы лучшим из известных им способов – прячась ото всех и от всего, что может им помешать.
Когда мы закончили с трапезой, я некоторое время перебирала в памяти все, что мы с Августом делали, чтобы избежать скрепления связи. Я коротко записала свои мысли, а затем резюмировала. В детали секса я не вдавалась – это было не их дело, – но старалась быть достаточно конкретной:
– договорились стать командой и справляться со зноем вместе,
– давали магии все, чего она хотела, кроме скрепления связи,
– прикасались друг к другу, когда магия требовала от нас этого, проводили все время вместе, не пытались отдалиться или пересилить себя,
– поддавались желанию, когда оно накатывало, настолько, насколько возможно, не доходя до конца.
На самом деле все было не так уж сложно.
То, что Август был рядом, пока я корчилась от боли, но не скреплял связь, казалось важнее, чем все перечисленное. Но это его история, а не моя.
Гром как будто остался доволен, когда я передала им листок. Это наводило на мысль, что хотя бы один из пунктов был для них новым, но я решила не спрашивать.
Вместо этого я вела себя прилично и молча околачивалась поблизости, пока они занимались своими делами. Было интересно наблюдать за драконами в их стихии, но мои мысли все время возвращались к Августу.
И к тому глупому, безумному решению, которое я приняла после разговора с его братьями.
Вечером после ужина я удалилась в комнату Августа под предлогом, что хочу отдохнуть. Несколько часов я сидела тихо как мышка, делая вид, что сплю. В какой-то момент
