смогу увидеть каждый отдельно взятый фотон. И более того, потрогать.
— Алекс… — прошептала Вейла. — Это… я не уверена…
— А я ведь ещё ничего не спросил. — немного насупился на девушку, которая одновременно предугадала мой вопрос. Но точно так же, к сожалению, не дала внятного объяснения.
— Так ты не знаешь, что это за аномалия?
— Пожалуй, ты применил одно из самых лучших слов, которые использует ваш вид…
Серебристые линии неожиданно вспыхнули разными оттенками. Перемигиваясь друг с другом, а в следующий момент просто разошлись рябеющими узорами в разные стороны.
Первая мысль: само пространство делало попытки вспомнить свою настоящую форму. Стараясь восстановить картинку, которая была тут когда-то давно.
— Знаешь. — обратился к девушке. — Сегодня мне как-то совсем не хочется ничего аномального. Особенно после тех монстров, которые меня чуть на ноль не умножили. — закончил предложение обиженным шипением, но интуитивно сделал пару шагов назад.
— Ну я же не виновата… — тихо сказала наставница. — В общем, если по-простому, то это один из видов разлома.
— Один… из? — опасливо уточнил у той.
— Да, я точно знаю что их есть несколько видов… вот только… — замялась Вейла на пару секунд, и продолжила. — Я не помню какие из них какие. Точнее не знаю. В общем, пока уровень доступа не увеличишь, увы, но что именно за разлом — сказать не смогу. — виноватым голосом закончила наставница.
— У нас всё как всегда. — мысленно улыбнулся девушке, думая о том, как передать собственный спектр эмоций.
— И что будем делать? — задал очевидный вопрос, сам собой напросившийся на язык. — Просто уйдем? Раз уж мы не знаем, что это и с чем его едят.
— Идея хорошая. — захрустела виноградом девушка. — Давай двигать на выход. — с невиданной доселе легкостью согласилась та.
Эх, но эта штука, пожалуй, очень уж красивая. Одновременно с моими размышлениями, внутри нитей начали проявляться едва заметные структуры, издалека похожие на слои стекла.
Часть из них выходила наружу, другая наоборот, уходила вглубь, как если бы перемещалась в другой мир. В самом центре, свечение объединялось, складываясь в… контур.
Или это был силуэт?
Картина внутри разлома продолжала преобразовываться во что-то цельное. Хотя в самом начале она походила на обычную игру света. Образы, не больше.
Размытые тенью, застывшие в серебристой паутине, которая стягивала пространство, словно кто-то пытался зашить дыру в самом мире кривым швейным аппаратом.
Но потом… тень шевельнулась. Не было резкости. Да и угрозы оттуда не чувствовалось.
— Алекс… — голос Вейлы стал слишком уж тихим. — Нам пора уходить…
— Да-да… — ответил ей, завораженный раскрывающимся зрелищем.
Нити внутри разлома дрогнули, почувствовав движение извне. Свет прошёлся по ним всполохом, как будто музыкант провёл пальцами по струнам арфы. От чего меня мгновенно захватили две вещи: во-первых, холод. Во-вторых, тянущее чувство.
— Алекс, что ты делаешь⁉ Не подходи ближе! — рявкнула Вейла.
— Я и не подхожу.
Мой голос звучал странно, как из глубин тумана.
А разлом в ответ завибрировал, низко, глухо. Мне показалось, что это был далекий смех живого существа.
Рваное чувство пространства неожиданно нахлынуло сверху. Серебряный свет начал резко складываться и деформироваться. Когда тонкие нити метнулись со своего места, закручиваясь вокруг моего тела узкими полосами.
Среагировать и сделать что-то я просто не успел. Удар настиг точно так же внезапно. Не было яркой вспышки. Не было боли.
Просто мир выстрелом устремился вниз.
Вместе с ним и я.
Глава 16
Надо будет записать в свой блокнот, что падать — это мое новое, и любимое хобби. Только сначала необходимо этот самый блокнот найти и завести.
Твердую землю я почувствовал гораздо раньше, чем пришло понимание, где вообще довелось оказаться. Все прошлые разы, когда похожее происходило, вокруг меня виднелись острова внутреннего мира. Вместе с ними то довольное, то недовольное лицо Вейлы.
Сейчас не первого не второго не наблюдалось.
Только жёсткий, острый удар в бок, от которого под ребрами разошлись вспышки боли, протекая выше, к раненому плечу.
— Ай-йо-ма-ть… — с трудом прохрипел, перекатываясь в сторону, чтобы лечь на другой бок. — Что за хтонь тут творится⁈
— Алекс, твою то душу мать! — наставница начала кричать раньше, чем я вообще успел спросить у неё хоть что-то. — Мы провалились в разлом! Ну я же говорила, я предупреждала. Просила уйти! — её голос звучал так, словно Вейла одновременно ругалась, паниковала и пыталась удержать разваливающееся самообладание. — Это просто верх глупости… ты… идиот.
— Ты для полной картины, скажи ещё, что я сделал это ради развлечения и собственного удовольствия. — одновременно со своими словами попробовал поднять собственную тушку с земли.
— ТЕБЯ В НЕГО ЗАТЯНУЛО!!!
Вот и не выдержала душа поэта, она всё ж таки сорвалась. Это немного даже порадовало, и стало чуть-чуть теплее на душе. Значит, человеческое и ей не чуждо.
Подняться удалось без труда. Пусть все и болело, но мне наконец удалось осмотреться.
Что ж, вывод следующий. Это точно не мой родной город. Да и вообще, я чертовски сильно сомневался, что такая территория в принципе существует где-то на планете земля.
Пространство вокруг походило на бесконечные циклы пьяных кошмаров, укрепленных костями и причудливой геометрией ландшафта. Перед моим лицом протягивались высокие и массивные стены, закручивающиеся в полноценные коридоры и ходы.
Первая ассоциация была такой, что я нахожусь в лабиринте. Огромном, изломанном, как если бы его построили руки трясущегося титана. Вот только на второй взгляд… стены совсем не были стенами. Как и вообще, материалы, из которых они были сделаны.
Так получалось, что те полностью состояли из тел.
Реальных. Монструозных. Но… не живых.
Сотни, тысячи изуродованных туш: ашенитов, форсунов, каких-то других видов, которые до сегодняшнего дня мне на глаза не попадались. Их скрученные туши формировали собой коридоры, проходы, потолок, переборки. И не менее жутко выглядели их глаза, струящиеся легким, пепельным светом.
Это был реальный лабиринт созданный из трупов.
Такое зрелище завораживало не меньше, чем вид серебристого вибрирующего разлома. Поддавшись эмоциям, я не смог сдержать себя, и прошелся пальцами по части выступающих углов.
Те, на ощупь, были закостенелыми и замороженными. Казалось, что их пришивали друг к другу, используя вместо нитей энергию, либо саму суть бытия.
Некоторые из них не имели голов. Некоторые не имели других конечностей. Иногда, получалось так, что это вообще были поломанные куски туш.
Но так или иначе, получалось, все они были зафиксированы в вечной, болезненной позе. А мое сознание учтиво подкидывало фантазии, как весь этот мир застыл в моменте массовой смерти.
Как не крути, но такое зрелище потянуло желудок на пару с сердцем вниз.
— …
